Есть надежда, что он поможет мне начать новую жизнь? Теперь уже очевидно, что к старой я при всем старании не вернусь: слишком много случилось, а и так призрачная вероятность попасть домой становилась все недостижимее.
Подойдя к лагерю, Рэйн стал чуть более нервным. Он резко потускнел, перестал говорить и то и дело покусывал нижнюю губу.
Его волнение передалось и мне. Приятные и глупые мысли заменили беспокойства, я вдруг вспомнила, что Грагша ведь хотела о чем-то поговорить... Да и ко всему прочему я устроила в стае полный кавардак, разрушила пару вожака (ну или, по крайней мере, приложила к этому руку), по-моему, даже ранила кого-то, а вдобавок, когда меня удалось утихомирить и привести в человеческую форму - устроила истерику.
Мда. может, после такого и не следует возвращаться?
А с другой стороны, что мне делать? Верон предал, с рыжей Рикс, которая одна из немногих знала дорогу в храм, пути разошлись... Видимо, только и остается, что опять следовать по течению.
Как же меня это взбесило! Среди волков я была самой неопытной, самой нелюдимой и совершенно не вписывалась в их картину мира, и вроде как не было в этом ничего удивительного: всю свою жизнь я прожила человеком в мегаполисе, - конечно, все в мире оборотней кажется диким и ненормальным, наверняка в их глазах я еще больший фрик.
Но, кажется, я так поверила в свою исключительность, что признать свою слабость и измениться станет еще сложнее. А все этот Верон, чтоб его! Наплел мне, какая я вся особенная и способная, а потом как-то слишком просто эту особенную и способную застрелил. И глазом не моргнул! Да я тоже молодец, развесила, как дура, уши...
Мотнула головой, осознав, что снова думаю об укротителе. И почему большинство моих размышлений приводят к нему? Век бы этого гада не вспоминать! когда впереди показался просвет, знаменующий, что стойбище совсем близко, всего пару шагов и ты там, сердце заколотилось быстрее, а ладони вспотели. Сейчас, стоит выйти из леса, все примутся на меня смотреть. Будут пилить взглядами, цокать языками да качать головами.
Попыталась убедить себя, что это неважно, плевать, что думают какие-то там дикари, но кого я обманываю? Эти, так грубо называемые мной дикарями, люди, скорее всего, теперь единственные, кто согласится принять меня к себе, стать моими друзьями, а, может, и семьей.
"Прикуси язык, Дарина! - приказала себе, - может, раньше одиночество и значило для тебя свободу, то здесь оно смертельный приговор, так что молчи и дай им сказать все, что хотят, хоть последними словами тебя назовут, лишь бы не прогнали".
Какая-то часть меня нашла нечто унизительное в этой мысли... Но эта мысль была правдивой. К черту гордость. Она мне сейчас не подруга.
Стая встретила меня намного лояльнее, чем я себе нафантазировала. Многие даже сделали вид, будто и не заметили наше с Рэйном появление. Сыграли, конечно, плохо, но спасибо им за старание.
Остальные не тупили взгляды и не пытались вести себя, как ни в чем не бывало. Смотрели на меня... Но без осуждения и злости, а больше с интересом, страхом, а иные даже с каким-то восхищением.
Тогда стало ясно, что я многое, очень многое не знаю.
Рэйн вывел меня на центральную площадку, где у уже подготовленного к вечеру костра, на переносном стуле сидела Грагша. Ее веки тяжело наплыли на глаза. Она казалась спящей. Тем не менее, когда мы приблизились, Главная мать прохрипела:
- Что ты ходишь за ней, как щенок за мамкой? - видимо, обращалась она к Рэйну, - боишься, что убежит от тебя, также просто, как ты убегаешь от своих избранниц?
Альфа побагровел и скуксился.
- Ты не имеешь право меня судить, - парень, скорее всего, хотел сказать это грозно, но получилось по-ребячески обиженно, отчего он еще больше смутился, но как бы назло этому чувству расправил плечи и напряг мышцы, напоминая Грагше, стае да и самому себе, что он здесь главный.
- Не имею право и не хочу, пусть твои избранницы тебя судят, - не дав Рэйну возможности ответить, старшая мать сразу переключилась на меня, - переполох ты нам устроила, утаенная, - проскрежетала старуха строго, и я тут же почувствовала себя провинившимся ребенком, которого отчитывает воспитательница в детском саде,
- Но знаешь ли ты сама, что устроила?
- Я... не знаю, что на меня нашло... прошу прощения, - выдавила с трудом.Грагша смерила меня тяжелым взглядом, чем дольше она молчала, тем дурнее мне становилось, вот и голова закружилась, и стало душно, и пальцы затряслись, одна часть меня приказывала держаться, а вторая уверяла, что я все это заслужила.
- Поистине, настоящее лицо волка открывается лишь тогда, когда он почует запах крови, - вдруг произнесла старуха, и многие вокруг закивали многозначительно.
Я исступленно оглянулась, будто надеялась понять, что происходит, и о чем толкует Грагша, по лицам членов стаи.
Если бы все было так просто!..
Глава 22. Щепотка правды, мешок загадок - 3
- Когда ты в первый раз рассказала свою историю, я поняла, что ты утаенная, - старуха устало оперлась о посох, - но сегодня ты показала мне... всем нам... Что ты намного большее.
Большее? куда уж больше?! Сердце затрепетало. Неужели сейчас все прояснится?
- Настолько большее, что даже я не до конца понимаю, кем же ты являешься, - отозвалась Грагша, и внутри у меня все оборвалось.
- То есть как это? - взвизгнула я. Вся эта подводка, все это многообещающее вступление было ни о чем?!
- Ты знаешь, кто ты, Дарина? - Грагша оглянула меня исподлобья.
- Серьезно? вы спрашиваете это у меня?! - обещание самой себе проглотить гордость как-то забылось, и я снова вышла из себя, - это ведь не я здесь старая мудрая волчица. Или что? должность старшей матери теперь за мной?
Старухе эти слова явно не понравились, а вот среди наблюдающих даже раздалась пара смешков.
- Ты остра на язык, утаенная, и один раз ввиду твоей исключительности, я это тебе прощу. Но плюнешь в меня ядом еще раз - пеняй на себя, - в ее речи не слышалось ни желчи, ни ярости, однако мурашки пробежали по спине. Может, потому что старуха произнесла все это совершенно хладнокровно и совершенно серьезно, без смеха, без злости, без лишних эмоций, и оттого верилось, что она действительно не побоится ответить на колкость.
Потому я покорно потупила взгляд в землю и невольно закусила нижнюю губу, будто боялась, что едкости сами собой выскочат наружу, если не закрыть чем-то рот.
- Истории гласят, что некоторые из утаенных умеют принимать истинную форму. И лишь единицы из них, как ты, могут превратиться в совершенного волка сразу. Однако... - Грагша грузно вздохнула, - я никогда не слышала, чтобы утаенный обладал такими способностями, превосходный нюх, удивительная сила, зрение, острее, чем у орла, раны, заживающие за день... Утаенные могут превзойти обычных волков во многих вещах, но все это вещи, данные нам природой, но ты... То, что делаешь ты - это уже сверхприроды.
Я напряженно в нее смотрелась. О чем она вообще толкует?!
- Ты превратилась в белую волчицу. Сразу, одним махом, а сейчас далеко не полнолуние. Более того, ты завыла, - показалось, что здесь Грагша запнулась, но разве эту старуху может хоть что-то настолько поразить, что она, пускай и на миг, потеряет дар речи? - ты завыла так пронзительно, так... Особенно... И все, кто находился рядом, обратились в волков, - она взглянула на меня, и ее глаза заблестели, то ли с восторгом, то ли с разочарованием, она спросила, - неужели ты не помнишь, как сделала это?
- Я... - рассказ Грагши удивил меня, и это мягко говоря. Превратила всех в волков? Своим воем? Что-то мне это напоминало, где-то я это слышала... - я ничего такого не помню, может... - захотелось чуточку обнадежить старуху, - может, разве что какие-то неясные фрагменты остались в памяти...
- У тебя совсем нет связи с внутренней волчицей, - прервала старшая мать и закачала неодобрительно головой, - и наладить ее у меня не вышло. Я бы попыталась еще раз, но не сильно верю в успех.