Нику необходимо было попасть в одно место за, так называемой, Рыбацкой Деревней, а поскольку таилось оно в глубине узеньких и темных дворов, даже с габаритами его Мини Купера делать там было нечего. В конечном счете, в семь часов чародей шагал по ветвистым улочкам старого города и даже здешняя часть реки называлась Старая Преголя. От нее несся сырой ветер, полный электричества. Другими словами, в воздухе пахло грозой. Ник сам родился в редкую для позднего октября грозу и верил, что с тех пор у него установились особые отношения с этим погодным феноменом.
Из-за плотных свинцовых облаков небо почернело раньше положенного, землю уже накрыла темнота, с каждой секундой перерождаясь в ночную. Вокруг насколько хватало глаз не было фонарей, и только свет из окон согбенных пятиэтажек освещал путь. Конечно, можно было выбрать другой путь через Рыбацкую Деревню, где было светло и чисто, а яркие ухоженные домики-самоделы, построенные в немецком стиле, поднимают настроение своей весёленькой расцветкой, но это место давно стало одной из главных достопримечательностей города, и страшно было помыслить, сколько же людей вышло сейчас туда на вечерний променад. А Ник не очень-то любил общество. Была бы его воля он ни за что не пошел бы и туда, куда сейчас направлялся, а остался с чашкой чая и книгой дома. Но черта с два ребята из полиции что-нибудь нароют по-новому без его помощи.
Пронизывающий ветер заставил Ника зябко запахнуть полы плаща, когда он остановился перед неказистым зданием с мутными квадратными оконцами. Теплый свет разливался лужами на бетоне под ними. Невзрачная табличка, представляющая собой обрисованный неоновой лентой красного цвета силуэт лошади, постоянно мигала и неприятно жужжала от перебоев энергии. В боку лошади вмещалась надпись маленькими горящими буквами "Лошадь в яблоках". Этот бар выглядел со стороны так, словно его выбросила на берег огромная волна истории прямиком из глубин злачных районов. Да и название было своеобразным: среди древних скандинавов лошадь считалась мистическим животным, проводником между миром живых и мертвых, а такая редкая масть пугала людей древности по всему земному шару. Уж очень боялись животное, которое в тумане словно исчезает и даже при ярком свете дня напоминает призрак нормального коня. Но волшебники знали толк в символах, и ничто не мешало самому цвету Калининградской магической элиты собираться здесь время от времени.
Ник дёрнул ручку. В животе скрутился неприятный тугой комок волнения.
Старинный вестибюль был слабо освещен канделябрами на стенах, а из-за того, что лакированное дерево скрадывало свет, не сразу можно было заметить гардеробную слева прямо за дверью. Ее наличие вообще могло не мало удивить того, кто пришел сюда в первый раз. За стойкой стоял мужчина в форменной одежде швейцара. Его глаза как у кошки на секунду забликовали, поймав шальной луч света. Было бы неправильно полагать, что охранять такое место поставят простого смертного.
- Ваш плащ, пожалуйста. - попросил портье ровным тоном.
Ник со скепсисом воззрился на него и начал перекладывать содержимое карманов плаща в брюки. Не все конечно, ведь карманы чародеев — это бездонная яма, а только самое важное: кошелек, ключи, парочку дорогих сердцу амулетов.
Швейцар наблюдал за его манипуляциями с явной неприязнью. Да и плевать. Он мог считать Ника параноиком, но даже в магическом сообществе никто не исключал существование мелких воришек и карманников.
- Поаккуратнее, пожалуйста. - холодно предупредил Ник, передавая свой плащ мужчине. - Это мой любимый.
И впрямь, чародей испытывал какую-то неизъяснимую тягу к верхней одежде с длинными полами. Может быть, сказывалась врожденная любовь к мантиям, закодированная в сознании любого мага на генетическом уровне, Ник не знал. Но, в любом случае, в его скромном гардеробе таких вещей было три: летний тканевый плащ-кардиган серого цвета с острыми ассиметричными краями и два черных кожаных плаща на более холодное время. Они отличались друг от друга только тем, что у одного был тканевый капюшон и шерстяная подкладка. Но, по правде говоря, при всей эргономичности зимнего варианта, больше всего Ник любил именно тот, который носил сейчас - кожаный, черный длинной до половины икры и без капюшона.