- Да, госпожа Старикова, приношу вам свои соболезнования. - тихо откликнулся Ник.
Дело было, конечно, в смерти Нателлы, а такой образ был своеобразным ритуалом, через который маги выражают почтение усопшему товарищу. Сверхъестественное общество в своей приверженности к обычаям и чопорностью их исполнения могло перещеголять даже английский двор. Именно на такой случай у чародея в шкатулке с безделицами лежала лавандовая брошь. Отыскать эти дивные цветы живыми в Калининграде было практически невозможно, а их отсутствие могли счесть за неуважение к усопшему.
- Это большая потеря для всех нас. - с тяжким вздохом кивнула Глафира Ефимовна и протерла глаза платочком, не снимая очков.
Место, где мог бы разместится четвертый игрок, пустовало. На той стороне стола стоял стакан, покрытый куском черного хлеба. Чародей почтительно склонил голову. Тоска с новой силой сдавило сердце тисками. Ник долго привыкал к людям, но уж если кто-то занимал некоторое место в его сердце, то его уход оставлял неизгладимый след.
- Присаживайся, – тихо пригласила его Аксинья Степановна.
Ник дипломатично забрал стул у другого стола и присел рядом с Глафирой, чтобы не нарушать прощального обряда. Эти три женщины были ближайшими подругами Нателлы, и если он что-то мог узнать о жизни и работе Кольцовой, то только от них. Но чародей знал: как бы ему не хотелось поскорее уйти, он не мог давить, а значит нужно было ждать подходящего момента.
- А ведь Наташка из нас самой молодой была, - горько покачала головой Аксинья, и платок несколько сбился, открывая русые не по возрасту волосы. – Не должно так быть, чтобы молодые вперед старых к праотцам отправлялись.
- Как мир изменился! Могла ли я подумать полвека назад, что в мирное время кого-нибудь станут так зверски убивать? – вклинилась Глафира, отложив фишки домино. – Я еще босоногой девчонкой до ночи игралась с подружками и разве могла подумать, чтобы такое… Тогда никто никого не боялся, все как-то по-доброму было…
- Да не в том дело, - чуть досадливо махнула рукой Старикова. – Везде есть люди и плохие, и хорошие. Только на грех специально не надо наводить, тем более в такое страшное время. Я всегда Нателке говорила, чтобы осторожнее была. Мало ли сейчас мерзавцев?
Завитые волосы длиной до плеч казались совсем белыми на контрасте с черным кашне на шее Антонины Феофилактовны.
Ник навострил уши, сложив руки на набалдашнике трости.
- Ты это имеешь ввиду, что она дома принимала? – спросила толстушка Сенина.
- А я ей, кстати, тоже говорила, чтобы денег не жалела, - поддакнула Глафира Ефимовна, – не обязательно же покупать офис, его же снять сейчас можно, правда ведь, Ник?
Чародей согласно кивнул и решил, что его время пришло.
- Конечно. Я сегодня был у нее дома и поразился тому, что она превратила свою квартиру в магический салон.
Старушки обернулись к нему с одинаковым интересом.
- Ты что же, ее убийцу разыскать хочешь? – спросила Антонина Феофилактовна.
Она была негласной главой этого квартета, а ныне уже печального трио, и не мудрено. На фоне тихой Грибановой или неуклюжей Сениной она выглядела, как строгая преподавательница в тонких очках с квадратными стеклами.
- Да. – подтвердил Ник и чуть придвинулся к столу, понизив голос. – Не могли бы вы помочь мне? Вы знали Нателлу лучше, чем кто-либо другой.
Старикова понятливо прищурилась.
- Теперь ясно почему ты пришел. – удовлетворено кивнула она.
Ник смущённо опустил взгляд.
- Знаете ли, было много работы... – протянул чародей, но Аксинья только сжала свои пальцы на его тонкой кисти. Они оказались теплыми и мягкими, как печное тесто.
- Я бы на твоем месте, тоже редко тут появлялась, – искренне улыбнулась она.
Чародей был нечастым гостем в этом месте, а все потому, что таких, как эти старушки, здесь было совсем немного. Только они приняли Ника в свой круг, в то время, как остальные плевались желчью в его адрес. Против воли тот слегка выдохнул. Порой, так приятно было осознать, что хоть кто-то в этом мире тебя понимает. Это дарит мнимое ощущения того, что ты не один. Напряжение, что грызло его изнутри, чуть ослабело.