За дверью его ждал счастливый Бруно. Его хвост метелкой бился по полу и присутствие чужого мага никак не испортило псу настроения. Ну что это за собака, которая ко всем гостям относилась с одинаковой душевной добротой? Гавкнул бы что ли для вида. Зато Сатана не изменил себе: спрятавшись между передними лапами Бруно, кот выгибал спину и ощеривал клыки. Чародей зачастую видел себя, то в одном своем питомце, то в другом, попеременно. Сейчас темная часть души однозначно отдавала предпочтение Сатане. То есть коту, конечно же.
Нику потребовалась минута на то, чтобы забраться на чердак и спустить оттуда тяжеленный сундук. Поскольку вещи через порог не передавали, чародей вышел в подъезд к комиссару. Сожаления не было. Наоборот стоило ему выпустить из рук окованные борта, голоса, вновь зароившиеся вокруг Ника плотным облаком, в одночасье исчезли, а на душе сделалось легко и радостно. Значит так тому и быть.
- Точно все? – еще раз переспросил Сорциа.
- А даже если и нет, вам кто-нибудь признался бы в этом? – съехидничал Ник и, заработав суровый взгляд, вздохнул. – Все.
Он умолчал о тетради с записями, что валялась в офисе, но та с точки зрения казуистики не относилась к артефактам, а значит не являлась частью вопроса.
Комиссар поудобнее перехватил сундук и поглядел на собеседника:
- Спасибо за сотрудничество, мистер Фельсенбург. Руки, простите, протянуть не смогу, но поверьте в выражения моего искреннего почтения.
- Что ж, хорошо, – хмыкнул чародей и шагнул под защиту своего родного порога.
Сорциа окликнул его раньше, чем Ник успел закрыть дверь.
- Мистер Фельсенбург, я обязан буду сообщить о вашем вмешательстве в расследование вашему Надзирателю.
Чародей тормознул, скрипнув ботинками по полу. В сердце засаднило.
- Подождите, это о каком ещё вмешательстве идет речь? – возмутился он.
Комиссар, холодно усмехнулся:
- Вам перечислить? Вы, как минимум, четыре раза воспользовавшись вскрывающим заклятием для проникновения на частную собственность. Также вы похитили имущество мага, задержав следствие тем, что укрывали важнейшие улики; уничтожили магического защитника другого колдуна в конце концов, и это я сейчас назвал лишь самые существенные прегрешения, не имея никакого желания утопить вас.
Ник даже раскрыт рот от изумления. Да он издевался?! Не желая утопить – да для Джозефа будет достаточно одного любого факта, чтобы отправляться готовить плаху!
- Нет, подождите, – чародей распахнул дверь шире. – Давайте разбираться по пунктам. Вы вменяете мне статью за незаконное проникновение на чужую территорию. Но насколько мне известно, исходя из Устава Магикулума, такая формулировка считается верной только когда проникнувший совершил какие-либо преступное деяние на территории другого мага. Я похитил или уничтожил что-либо в доме Кольцовой или лавке Сарматова? – Ник развел руками. – Нет. Сундук с закладами не в счет, потому что я забрал его, следуя принципу гражданской ответственности магов по тому же самому Уставу Магикулума. Голем? Так это чистая самооборона. В квартиру Сарматова я даже не шагнул, а значит только использовал отпирающее заклинание, которое относится к третьему уровню силы, мне дозволенному, – он тряхнул рукой с металлическим браслетом-оковой в воздухе. - Все остальное, чистая презумпция невиновности!
Чародей судорожно вдохнул, наполняя легкие воздухом, после столь пылкой отповеди. Он не был намерен покорно идти на смерть. Сорциа криво усмехнулся:
- Вас отлично подковала в юриспруденции ваша подружка, госпожа Циниастивс. Но можете не растрачивать на меня свой казуистический талант. Не мне решать вашу участь. Я обязан законом предоставить всю информацию по делу. И я не могу не упомянуть о вас.
Смысла спрашивать, откуда Сорциа знал про Лори не было. Спец, одним словом. Однако чародей не оставлял надежды оспорить остальное. В прочем этого шанса ему не дали.
Комиссар властно взмахнул рукой.
- Дело очень серьезное, мистер Фельсенбург. Вы думаете это шутки, когда у магов отбирают самое дорогое, что у них есть, безжалостно при этом убивая? – голос Сорции вдруг зазвенел от гнева. – Нет, все серьезно. И я тем более не смогу промолчать.