- Да запросто. Как я уже говорил, чтобы сделать такой удар смертельным, не нужно прикладывать особых усилий. Метод и орудие убийства смертоносны сами по себе. К тому же женщинам больше доверяют. Кого бы Нателла могла пустить к себе в квартиру поздним вечером? Подружку, товарку, не знаю… – Гера задумчиво уставился в пространство, - хотя я бы скорее решил, что все-таки мужчина. Слишком уж зверский способ убийства.
Громова кивнула, принимая к сведению.
- У тебя все? - уточнила она.
- Да в принципе... - протянул Вейзель. - А, да, еще пара моментов. Следов борьбы на телах жертв не обнаружено. По крайней мере никаких свежих синяков и ссадин. Значит удар был один и единственный. А еще мимика: на лицах обоих убитых остались, так сказать, слепки ужаса, которые говорят нам, что удар стал для жертв совершенно неожиданным.
При сложении всех фактов выходило, что убийца довольно близкий обоим убитым человек, со склонностью к неимоверной жестокости, точный и аккуратный. Психологических аспектов появилось довольно много, но ничего из того, что могло бы натолкнуть следствие по существу.
- Спасибо, Гера, - деловито кивнула Марта, а судмедэксперт с усмешкой раскланялся.
Чародей поаплодировал ему. Каждый человек сходил с ума по-своему и не было ничего дурного в том, что у Генриха это выражалось в любви к показухе и эксцентричности. Наверняка так легче было переживать все те вещи, с которыми приходилось сталкиваться по долгу службы.
Неожиданно входная дверь открылась, и Дейв едва не опрокинулся на спину, потеряв опору. Кукурузные палочки посыпались на пол, полицейский засучил ногами и обязательно упал бы, но твердая мужская рука уперлась Кенезову в спину. Все присутствующие тут же смолкли. За дверью стоял Леонидов - начальник отделения полиции и непосредственный шеф Марты.
На его лице застыло суровое недоумение, которое прибавляло в сущности молодому мужчине лет.
- Что у вас здесь происходит? - спросит он, поглядев на Кенезова.
Дейв выдавил виноватую улыбку и торопливо выпрямился. Ник почувствовал, как желудок сжимается внутри. Конкретно с чародеем Леонидов никогда не был груб. По большей части начальник полиции старался вовсе не замечать Ника, но это не мешало тому одним видом демонстрировать, что чародей для него всего лишь грязь из-под ногтей. В прочем выражение сдержанного снисхождения его глаз адресовалось всем, кроме высокопоставленного начальства.
- Обсуждаем материалы дела, Андрей Владимирович, - ответила Громова, выпрямившись.
Губы ее изогнулись в неуверенной улыбке, а в глазах промелькнула секундная паника. Марте вечно приходилось выплясывать перед ним. Ник досадливо фыркнул.
Леонидов обернулся к Громовой с рассеянным видом, словно не слишком понимал от кого исходит звук.
- Отлично, я тоже послушаю, - решил он. - Как-никак дело серьезное.
Андрей Владимирович царственно шагнул внутрь. Ему кажется доставляло особое удовольствие, что по праву должности Леонидов имел право так спокойно входить в кабинеты всех начальников отделов. Что он зачастую и делал. Даже Ник, не будучи полноценным сотрудником, знал, что среди полицейских уже бытовала такая присказка: "Леонидов пошел на обход своих владений". Так вот, стоит ли думать, что посещение начальника особого отдела по чрезвычайным преступлениям он оставлял на десерт. Особенно сейчас, когда следствие было в глубокой заднице с этими убийствами.
Но в этот раз эффект был существенно подпорчен хрустом под подошвами Андрея Владимировича. Казалось словно шеф давил хитиновые панцири жуков ногами. Даже зубы свело. На деле же это были просыпавшиеся кукурузные палочки Дейва. Леонидов глянул под ноги с таким омерзением, как будто вляпался в огромную лепешку, но ничего не сказав, присел на протертый преимущественно задницей Кенезова диван.
Дейв покраснел и потянулся за платком в карман. Марта напряглась еще сильнее, хотя, казалось бы, это было уже невозможно. Каждый менялся в лице при появлении Леонидова. За секунду помрачневший Гера принял самую циничную и холодную версию себя. Таким он был для всех, кроме самых приближенных, сберегая ребячество для команды. А Гарик даже сделал пару незаметных шажочков в сторону, словно криминалиста отбросило от дивана силой высокомерия Андрея Владимировича. Да что уж там - Ник поймал себя на том, что отодвигается к боковой стенке шкафа в темный угол, чтобы не бросаться в глаза. А все потому что, Леонидов словно дементор, одним своим присутствием выкачивал из людей радость.