- А что делать мне? - поинтересовался Дейв, когда в кабинете их осталось трое.
Чародей вдруг ощутил себя неуютно. Обычно только в компании этих людей он мог расслабиться, но слова Кенезова о письмах не шли из головы.
- Наша с тобой задача максимально сузить круг подозреваемых, а точнее вообще его сформировать, - вздохнула Марта. - Надо найти связь. Что объединяло Сарматова и Кольцову, раз их убивают с разницей в сутки? Первое, что приходит на ум, это их сфера деятельности. Сарматов тоже продавал колдовские штучки?
Ник безразлично пожал плечами. Ему не нравился оборот, который принимал разговор.
- В таком случае, может быть стоит поискать пересечения в их клиентах, - предложила Громова и внимательно посмотрела на чародея. - Для полноты картины, нам нужны и закладчики Нателлы. Ник, привези заклады, чтобы мы сняли с них отпечатки пальцев.
Озеро волнения, разлившееся в груди чародея, стремительно замерзало. На волю рвался смешок. Полиция еще не знала, что закладов нет, а признаться в этом, значит положить конец работе с полицией и дружбе с Мартой в принципе.
К тому моменту Громова истолковала его колебания по-своему и тяжко вздохнула.
- Я знаю, как ты не хотел этого, и я бы не просила, будь другие варианты. Но мы в тупике. Обещаю, что мы будем осторожны в обращении с этими штуками.
Кенезов что-то неразборчиво заворчал, не поднимая глаз на Ника.
Чародею приносило почти физическую боль то, как потускнели обычно всегда такие притягательные и лучезарные глаза подруги.
- Есть вариант получше, - медленно заговорил Ник, молясь, чтобы идея сработала. - Я вчера сам поработал с артефактами и выделил, что вразумительных отпечатков на них нет. Зато я сумел добыть список их владельцев, - он небрежно махнул рукой. - И не спрашивайте меня откуда, все равно, не поверите.
О существовании книжицы с записями стоило умолчать, как минимум потому, что это вызвало бы новую волну вопросов.
Марта изумленно распахнула глаза и даже Кенезов забыв на секунду о своих подозрениях, вытаращился на чародея. Сердце Ника сжалось в комок.
- Ты ручаешься за достоверность этой информации? - наконец недоверчиво прищурилась Громова.
- Да, - уверенно улыбнулся он.
Еще никогда глаза простого человека так оглушительно не действовали на мага. Казалось Марта была способна просканировать его до кости, а Ник никогда не был хорошим лгуном...
И тогда Громова с усмешкой покачала головой:
- Не знаю, как ты это сделал, но я поверю тебе. Привези этот список. Мы будем здесь.
- Ну я же волшебник, – уже живее усмехнулся чародей, потому что ужас немного отпустил. Правда ноги предательски подкосились, когда Марта вдруг встрепенулась.
- А да, кстати о том: я не стала вмешиваться в дела этого вашего Коня в яблоках, поэтому опроси своих коллег сам. Может быть они видели с кем Сарматов уходил или кто его встречал.
- Договорились, - кивнул Ник. - только у меня тоже будет одно условие. Если узнаете что-нибудь важное, не суйтесь никуда без меня. Это может быть опасно.
На самом деле страшно представить, что сделает припертый к стенке маг, если на него выйдет полиция. Громова, поколебавшись мгновение, кивнула.
Чародей незаметно перевел дух. На этот раз повезло.
Получив от Марты еще денег, он поспешил к машине. Тетрадь Нателлы осталась в офисе, когда Громова сдернула его новым трупом, поэтому нужно было ехать туда. Был самый разгар дня, и опадающая листва смешивалась с людскими толпами на тротуарах. Обещали ранние заморозки и Ник очень боялся, что еще свежая листва, которая только начала подергиваться золотом и багрянцем, свернется черными соплями. Из четырех сезонов чародей больше всего любил осень. Его притягивало трагичное очарование этого времени года, чинная и строгая в своем увядании красота. Осень представлялась Нику чопорной интеллигентной старушкой, которая не потеряла стиля с возрастом, или неизлечимой больной, которая вопреки знанию о своей скорой смерти, решила провести остаток жизни достойно, ярко, элегантно. Осень была временем людей с душевным надломом, зазубренной раной на сердце. Легко любить весну за ее способность возрождать и романтику, что витает в воздухе, или зиму с ее предпраздничным восторженным очарованием и уютом. Легче всего наслаждаться летом - ярким, красочным беззаботным. А вот чтобы обожать осень, нужен был совершенно особый склад души. Может, немного меланхоличный, но также тонко чувствующий.