— Эй, ты, полегче! — заорал его сосед по камере. — Мало мне своих неприятностей, так еще посадили сюда маньяка!
— Негодяй, ты выманил ее из города, чтобы отвезти в домик к тетке, этой старой ведьме, которая работает на Крупкина…
— Родольфо тоже так решил — но стоило мне ее увидеть, как я фазу же передумал. Впрочем, тебя это не касается!
— Вот как? Ну, и куда же ты ее повез? В какое-нибудь любовное гнездышко?
— Да, если тебя это так интересует. И мы бы добрались туда, если бы поблизости не оказался отряд вооруженных всадников. Они бросились за нами в погоню, нам пришлось спасаться, а тут как назло подвернулся этот длинноногий рыцарь, лорд Чонси: он охотился в лесу и схватил нас.
— Ну что ж, может, это и к лучшему. По крайней мере, здесь у нее есть постель, на которой она сможет выспаться.
— Что? Откуда тебе известно о постели, на которой спит Бев… то есть, леди Андрагорра?
— Дело в том, что я провел под ней незабываемые полчаса.
— Ты сказал — под ней?
— Совершенно верно. Мне было слышно, как она старалась избавиться от назойливых домоганий этого типа, Чонси. А мой ковер-самолет — то есть, персональное транспортное средство, модель четыре — как раз был поблизости, на балконе. Я уже почти что вынес ее из комнаты, как вдруг появилась дворцовая стража!
— Ведь я предупреждал Крупкина о Чонси! Похоже, они подоспели вовремя!
— Какое там вовремя! Я держал ее в объятиях, когда они ворвались…
Что?! — кто-то невидимый метнулся мимо О'Лири. Он подставил подножку и не без удовольствия услышал грохот падающего тела. Ему показалось даже, что сразу стихла боль от удара, который он получил от Лоренцо.
— Послушай, Лоренцо, — сказал Лафайет. — Что толку драться в темноте? Похоже, нам обоим небезразлична судьба леди Андрагорры. Мы должны спасти ее, а для этого нам лучше объединить наши усилия. Когда же она будет в безопасности, мы как-нибудь решим наш спор.
— Что толку объединять наши усилия! — послышался откуда-то с пола голос его соседа по камере. — Мы заперты в подземелье, и голыми руками нам не отпереть засовы. Но, — продолжал он, — может быть, у тебя припасено что-нибудь на этот случай?
— Они все у меня отобрали, — вздохнул Лафайет. — У меня было с собой кое-что: шпага с переговорным устройством, плащ-невидимка, плоскоход…
О'Лири неожиданно замолчал и стал ощупывать ремень. Плоскоход оказался на месте. Он отстегнул его, расправил, нащупал молнию и потянул за нее.
— Не падай духом, Лоренцо, — сказал он решительно. — Может быть, нам удастся выбраться отсюда!
— О каких шпагах и плащах ты говоришь? — послышался недовольный голос. — Нам бы пригодился динамит или крепкий лом.
— У меня, пожалуй, есть кое-что получше, — отозвался Лафайет, вынимая из футляра плоский прямоугольник размером один на два дюйма, сделанный из материала, похожего на пластик. — Они не заметили плоскоход.
— Что такое плоскоход?
— Как объяснял Пинчкрафт, плоскоход генерирует поле, которое модифицирует пространственные отношения пользователя к окружающим его внешним условиям. Плоскоход преобразует любую одномерную величину в эквивалентное смещение по перпендикулярной волюметрической оси. Одновременно создается гармоника, имеющая аналогичный эффект, и…
— А как бы ты все это объяснил простому смертному? — перебил его Лоренцо.
— Попробую. Плоскоход сводит одно из измерений пользователя практически к нулю. При этом происходит соответствующее увеличение плотности материального поля в квазидвухмерном состоянии.
— Представь теперь, что перед тобой идиот.
— Ты становишься плоским.
— Как если бы мы натянули на себя корсеты? — спросил Лоренцо.
— Нет, ты становишься абсолютно плоским. Ты сможешь проникать сквозь молекулы обычной материи — проходить сквозь стены, другими словами. Вот почему прибор и называется плоскоход.
— О господи, а ведь я мог быть сейчас на свободе! Я почти что ускользнул от этого длинноногого негодяя, который засадил меня сюда.
— Вот это я понимаю, Лоренцо! Мне нравится твоя решительность! А теперь отойди в сторону — я испробую эту штуку. Так, Пинчкрафт говорил, что продольную ось прибора нужно совместить с моей продольной осью, а гладкая сторона должна быть параллельна наиболее широкой плоскости моего тела… Или наоборот?
— Наверное, они нарочно придумали эту изощренную пытку! — простонал Лоренцо. — Запереть меня с сумасшедшим! А я-то ему поверил… Несчастная Беверли, теперь ей никто не поможет! Она, конечно, будет сопротивляться, но в конце концов назойливые ухаживания и обещания принца сделают свое дело. Ее воля будет сломлена, она согласится править этой отсталой страной и…