— Тебе тоже. А теперь заткнись.
Случайные прохожие жались к домам, пропуская стражников, ведущих О'Лири по узкой, кривой улочке к мрачной громаде, возвышающейся над городом. Они миновали высокие железные ворота, которые охраняли двое часовых в такой же форме, как и у сопровождавших О'Лири охранников. По мощеному двору они направились к деревянной двери, освещаемой двумя чадящими факелами. Войдя внутрь, они очутились в ярко освещенной комнате, по стенам которой были развешаны написанные от руки описания разыскиваемых преступников. У стола, заваленного ворохом пыльных бумаг, стояла скамейка.
— Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, — сказал худой парень с желтоватым лицом, берясь за перо и придвигая к себе чистый лист бумаги. Ты напрасно вернулся в наш город, приятель…
— Я — вернулся?!
Резкий удар в спину прервал возражение О'Лири. Стражники схватили его под руки, толкнули в дверь из металлических прутьев и потащили по темному коридору, в конце которого ступеньки вели в зловонное подземелье.
— Я не пойду, — запротестовал Лафайет, изо всех сил упираясь ногами в пол. — Вы не можете оставить меня здесь.
— Еще как можем, — отозвался Йоквелл. — До встречи, приятель!
Получив пинок в зад, Лафайет кубарем скатился по ступенькам и очутился на полу подземелья с низким потолком, освещенного одной-единственной сальной свечой. Сквозь прутья решеток камер на Лафайета глядели, ухмыляясь, заросшие, утратившие человеческий облик заключенные. У стены на треногом табурете сидел здоровенный широкоплечий детина и подрезал ногти длинным охотничьим ножом.
— Добро пожаловать в нашу компанию, — проговорил тюремщик голосом, напоминающим скрежет мясорубки, перемалывающей хрящи. — Тебе повезло, у нас как раз оказалось свободное местечко.
Лафайет вскочил на ноги и бросился к лестнице. Железная решетка с грохотом опустилась перед самым его носом.
— Еще чуть-чуть, и мне пришлось бы сгребать с пола твои мозги, заметил тюремщик.
— Что все это значит? — спросил Лафайет прерывающимся голосом.
— Спокойней, — сказал охранник. — Это значит, что ты снова в каталажке, и на этот раз тебе не удастся от меня ускользнуть.
— Я требую адвоката. Я не знаю, в чем меня обвиняют, но я ни в чем не виноват!
— Неужели? Ты никогда никого не бил по голове? — Тюремщик поднял брови в притворном изумлении.
— Ну, что касается этого…
— И никого не убивал?
— Я не хотел. Дело в том, что…
— Никогда не пытался ничего украсть?
— Я все объясню, — завопил Лафайет.
— Не стоит, — зевнул тюремщик, перебирая связку ключей. — Суд уже был, и ты признан виновным по всем пунктам обвинения. Лучше успокойся и постарайся уснуть, чтобы завтра быть в форме.
— Завтра? А что будет завтра?
— Да ничего особенного, — тюремщик схватил Лафайета за ворот истрепанного лилового камзола и втолкнул в камеру. — Завтра кое-кому отрубят голову. И этот кто-то — ты.
Лафайет скорчился на полу, стараясь не обращать внимания на ноющую боль от ушибов, укусы насекомых, кишащих в камере, мышей, которые пробегали по ногам, зловоние и громкий, свистящий храп других заключенных. Он старался, но без особого успеха, не думать о неприятном событии, которое должно было произойти на следующее утро.
— Бедняжка Свайнхильд, — прошептал он, уткнувшись в колени. — Она решит, что я сбежал и бросил ее. Несчастная! Одна в этом убогом подобии средневекового города, без денег, без друзей, без крыши над головой…
— Ты здесь, Лейф? — раздался откуда-то из темноты знакомый голос. Скорей сюда. У нас есть шесть минут, чтобы добраться до потайной двери, прежде чем стража начнет обход.
— Свайнхильд, — только и вымолвил Лафайет, уставившись на всклокоченную белокурую голову, просунувшуюся из прямоугольного отверстия в задней стене камеры. — Где ты… как ты… что ты?..
— Тсс… разбудишь сторожа.
Лафайет взглянул на тюремщика. Тот сидел на табурете, прислонясь к стене и сложив руки на животе. Его поза напоминала спящего Будду.
— Я поползу назад, — прошептала Свайнхильд. — Поторапливайся, отсюда долго выбираться.
Лафайет вскочил на ноги и заглянул в отверстие. За ним открывался узкий проход, из которого на него дохнуло холодом. С большим трудом ему удалось протиснуться вслед за Свайнхильд.
— Заложи дыру камнем, — услышал он ее шепот.
— Как? Ногами?
— Ну, ладно, оставь так, как есть. Может, и не заметят ничего какое-то время.