— А тебе не обязательно возвращаться, — ответил Лафайет. — Похоже, ты здесь неплохо устроишься. Это меня почему-то хотят непременно повесить. Впрочем, я тоже не собираюсь возвращаться обратно. Что находится на противоположном берегу озера?
— Да ничего особенного. Пустошь, горы Чантспел, дикари, бесконечный лес, чудовища. Потом Стеклянное дерево. Ну и все такое прочее.
— А города там есть?
— Говорят, король Эрл построил что-то под землей в горах. А что?
— Я вряд ли найду в норе под землей то, что мне надо, — с сомнением протянул Лафайет. — Центральная, как правило, посылает своих представителей в большие города.
— Ничем не могу помочь тебе, Лейф. Насколько мне известно, Порт-Миазм единственный город в этой части Меланжа.
— Всего один город? Да быть такого не может! — рассмеялся Лафайет.
— Почему?
— Да, действительно, почему? Я как-то над этим не задумывался раньше. Лафайет вздохнул. — Ну что ж, в этом случае мне придется остаться и еще раз попытаться увидеть герцога. Хорошо бы изменить внешность: переодеться, наклеить бороду, может быть, надеть повязку на глаз…
— Жаль, что я не прихватила для тебя солдатскую форму, — сказала Свайнхильд. — А ведь это было так просто сделать: она прямо передо мной лежала на стуле.
— Мне нужно попасть в замок, только и всего. Стоит мне увидеть герцога и объяснить ему, как важно для меня вернуться в Артезию, и все мои неприятности кончатся.
— Не торопись с этим, Лейф. Говорят, герцог стал очень подозрителен последнее время. И все после того, как какой-то проходимец стукнул Родольфо по голове стулом, на котором тот сидел.
— У меня еще будет время над этим подумать, — ответил О'Лири. — Но все это лишь воздушные замки. Если мне не удастся изменить внешность, я ничего не смогу предпринять.
Он отрезал еще один кусок колбасы и мрачно принялся жевать его.
— Не падай духом, Лейф, — попыталась подбодрить его Свайнхильд. — Кто знает, что тебя ждет впереди? А вдруг ты найдешь все, что тебе нужно, прямо здесь, под кустом?
— Если бы все было так просто! А ведь раньше я запросто мог это сделать. Стоило мне сосредоточить физические энергии, и все устраивалось по моему желанию. Конечно, мои возможности были не безграничны. Я мог оказывать воздействие только на те события, которые еще не произошли, и на предметы, которые я не видел, — ну, к примеру, на то, что было за углом.
— Ловко это ты придумал, Лейф, — с восхищением проговорила Свайнхильд, невольно поддаваясь настроению Лафайета. — Стоит тебе только пожелать, и раз — у тебя уже есть и драгоценности, и шелковые сорочки, и все, что душе угодно.
— Ну, меня бы сейчас вполне устроил накладной нос и очки в придачу, вставные зубы, а к ним усы щеточкой, — сказал Лафайет. — Не помешал бы и рыжий парик, а также ряса монаха и подушка, которую можно было бы засунуть под рясу. И все это могло лежать под кустом, забытое кем-то…
Он запнулся, широко открыв глаза:
— Ты слышала?
— Угу. Повтори-ка это еще раз.
— Ты не почувствовала… толчка? Словно нас подбросило на дорожной выбоине?
— Нет. Ну, так что ты такое говорил об исполнении трех желаний? Я хочу, чтобы у меня были черные кружевные панталоны с тоненькой розовой ленточкой…
— Тсс… — перебил ее Лафайет. Он наклонил голову, прислушиваясь. Где-то рядом послышался приглушенный смех, сопровождаемый возней и пыхтеньем, как при дружеской встрече двух борцов.
— Оставайся здесь.
Лафайет прополз между кустов и обогнул посадку карликовых кедров. Звуки доносились откуда-то из зарослей впереди него. Неожиданно громко хрустнула сухая ветка.
— Ты слышала, Пуделия? Что это? — послышался хриплый шепот. Кусты дрогнули, и из-за них выглянуло лицо с отекшими глазами под челкой волос мышиного цвета. Выпученные голубые глаза уставились прямо на застывшего О'Лири. Затем до его слуха донеслось чертыхание, и голова исчезла.
— Это твой муж! — прохрипел сдавленный голос. — Собственной персоной!
Раздался женский визг, а вслед за ним послышался шум убегающих ног. Лафайет облегченно вздохнул и огляделся.
Что-то свешивающееся с куста привлекло его внимание. Это была широкая серая ряса, к подолу которой пристали опавшие листья. А рядом с ней лежала черная атласная подушка, на которой розовыми и желтыми нитками было вышито: «Инчон».
— Господи, — прошептал Лафайет. — Неужели…
Он ощупал руками землю и наткнулся на что-то мягкое, похожее на маленького пушистого зверька. О'Лири поднес находку к глазам.