— Парик!..
— Лейф, что там происходит? — раздался за ним шепот Свайнхильд. Откуда ты это взял?
— Он… он лежал здесь.
— А вот и ряса — и моя сорочка.
Свайнхильд схватила находку и прижала к груди.
— Лейф, признайся, что ты знал обо всем этом. Ты меня просто разыгрывал, когда говорил об исполнении желаний.
— Здесь должно быть кое-что еще, — сказал Лафайет, шаря руками по земле. — Есть!
Он вытащил из-под куста накладной нос с приделанными к нему очками, вставные зубы и усы.
— А вот и панталоны! Как раз такие, о каких я всегда мечтала! восторженно вскрикнула Свайнхильд, хватая что-то прозрачное.
— Лейф, негодник ты этакий!
Она обвила его шею руками и крепко поцеловала.
— Боже мой! — воскликнул Лафайет, освобождаясь из ее объятий. — Ко мне вернулись мои прежние способности. Не знаю, почему и как, но…
Он закрыл глаза:
— Наган, а к нему семь патронов.
Он выждал какое-то время, открыл глаза, а затем наклонился и пошарил под деревом.
— Странно.
Он попробовал еще раз:
— Под скамейкой лежит маузер семьсот шестьдесят пятый, автоматический, в черной кожаной кобуре, с запасной обоймой, заряженный.
Он подошел к скамейке и разрыл листву под ней.
— Ничего не понимаю — сначала получилось, а теперь — нет.
— Да брось ты, Лейф. Это была неплохая шутка, но всему свое время — нам пора сматываться. Тебе повезло, что местный повеса вырядился в рясу, отправляясь на свидание к своей милашке. Этот наряд даже лучше, чем солдатская форма.
— Неужели это было простое совпадение, — размышлял вслух Лафайет, запихивая под ремень подушку и примеряя рясу. Затем он надел парик и прикрепил нос. Свайнхильд хихикнула.
— Ну, как я выгляжу? — Лафайет повернулся.
— Шикарно! Ты похож на менестреля, одного из странствующих братьев.
— Ну что ж, неплохо.
— Да что ты, просто великолепно! Послушай, Лейф, забудь ты об этом герцоге! Ты вполне можешь стать странствующим менестрелем. Мы бы подыскали себе какой-нибудь уютный чердачок, повесили на окно занавески, а на подоконник поставили горшок с геранью и…
— Перестань говорить ерунду, Свайнхильд, — перебил ее Лафайет. — Герцог Родольфо — моя единственная надежда выбраться из этого злосчастного места.
Свайнхильд схватила его за руку:
— Лейф, не ходи во дворец! Если тебя опять схватят, тебе наверняка крышка. Неужели ты не можешь спокойно жить в Меланже и быть счастливым?
— Счастливым? Меня бьют по голове, бросают в темницу, грозят отрубить голову, а я должен быть счастлив?
— Я… я буду с тобой, Лейф.
— Ну, ну, Свайнхильд, ты добрая девушка, и я ценю твою помощь, но об этом не может быть и речи. Разве ты забыла, что меня ждет жена?
— Да, конечно… Но она где-то там, а я здесь.
Он погладил ее руку:
— Свайнхильд, у тебя все впереди. Я уверен, ты многого добьешься в этом большом городе. Ну, а у меня есть дело посерьезнее, и никто, кроме меня, не сможет его уладить. Прощай, и будь счастлива.
— Может, возьмешь с собой что-нибудь поесть?
И она протянула ему бутылку и остатки колбасы:
— Вдруг тебя опять загребут в каталажку.
— Спасибо, оставь это себе. Я надеюсь, что в следующий раз смогу поесть по-человечески.
За живой изгородью послышалось цоканье конских копыт. Лафайет бросился к проходу и выглянул на улицу. К нему приближалась кавалькада всадников в желтых ливреях и шлемах, украшенных плюмажем. Следом за ними ехала золоченая карета, запряженная парой вороных лошадей в серебряных сбруях.
В открытом окне кареты Лафайет заметил женскую ручку в перчатке и рукав платья из голубого бархата. Наклоненная женская головка повернулась в его сторону.
— Дафна! — закричал он.
Кучер щелкнул кнутом — и карета прогрохотала мимо, набирая скорость. Лафайет пролез сквозь живую изгородь и бросился за ней, стараясь заглянуть в окно. Пассажирка кареты недоуменно посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Дафна, — проговорил, задыхаясь, О'Лири. — Я узнал тебя. Остановись! Подожди!
Один из всадников эскорта крикнул что-то громовым голосом и повернул к нему лошадь. Поравнявшись с О'Лири, он занес над ним саблю. Лафайет успел увернуться от удара, но, споткнувшись о выбоину в мостовой, растянулся на земле во весь рост. Приподняв голову, он посмотрел вслед удаляющейся карете. А через секунду его окружили всадники на гарцующих лошадях. Прямо перед собой он увидел свирепое лицо капитана эскорта.