— Тоже была прехорошенькая, — продолжал Лафайет. — Но стоило мне отвернуться…
— Черт побери, герцог я или не герцог?
Родольфо с победоносным видом взглянул на Лафайета:
— Я прикажу ее вернуть. Кавалерийский отряд нагонит ее через пару часов, а я тем временем как раз успею охладить пепси и…
— Руди, Руди! — укоризненно покачал головой О'Лири. — Сколько раз тебе говорить: забудь про силу, действуй уговорами и посулами.
— Но так гораздо быстрее.
— Кого бы ты предпочел: хмурую рабыню, неохотно выполняющую твои желания, или веселую подружку, очарованную твоими милостями и щедростью?
— Хм-м. Если подумать, то с рабыней было бы меньше хлопот.
— Глупости, Руди. Ведь ты хочешь, чтобы она сама упала в твои объятия, верно? Поэтому выкинь из головы всякие мысли об отряде потных солдат на взмыленных лошадях. Они только испортят все дело, притащив в замок сопротивляющуюся, разгневанную девушку. Тебе нужен сведущий в таких вопросах человек, который смог бы достойно выполнить возложенное на него деликатное поручение.
— Ей-богу, сынок, ты, как всегда, прав. — Родольфо глубокомысленно наморщил лоб. — Но кому же из окружающих меня кретинов и тупиц я смог бы поручить это дело?
— Тебе нужен ловкий, изобретательный и отважный человек. Кто-нибудь, кто не продаст свою лошадь и не станет торговать твоим автографом на письме, как только окажется за стенами замка. Преданный, находчивый, благородный…
— Что это за письмо, о котором ты говоришь?
— Письмо, которое ты сейчас напишешь. Ты должен рассказать ей о том, что уже давно обожаешь ее, — пояснил О'Лири.
Он потряс пустую бутылку и бросил ее через плечо.
— Отличная мысль! — воскликнул Родольфо и вновь стукнул по подносу, опрокинув бокалы. — Но… но что же я напишу ей? — Он принялся грызть ноготь пальца, украшенного перстнем. — Сказать по правде, мой мальчик…
— Руди, зови меня просто Лафайет.
— Я думал, тебя зовут Ланселот, — сказал герцог. — Но это неважно. Так вот, сказать по правде, я не мастер писать витиеватые послания…
— Кто тебе об этом сказал?
— Как кто? Ты же сам предложил написать письмо.
— Я не об этом. Я спрашиваю, кто тебе сказал, что меня зовут Ланселот?
— При чем здесь Ланселот? — Родольфо недоуменно взглянул на него, но вдруг просиял. — Ну конечно, — воскликнул он, выплевывая откусанный заусенец. — Ланселот подойдет для моего поручения. Ты предан, находчив и неплохо соображаешь. А ты пьешь? — спросил он, подозрительно взглянув на Лафайета.
— Да, если бутылка не выпита до дна.
— Это хорошо. Нельзя доверять человеку, который не умеет пить. Кстати, бутылка выпита.
Родольфо поднялся и, пошатываясь, направился к шкафчику в противоположном конце комнаты. Достав из него полную бутылку, он неверными шагами вернулся к креслу.
— Да, так вот, я и говорю: ступай к ней, открой ей свою душу, объясни, что высшее предназначение женщины — служить своему господину и хозяину. Разумеется, с тобой ее ждет нелегкая доля, ведь ты подневольный человек. Но, с другой стороны, жизнь не вечна, когда-нибудь это все кончится.
— Это, несомненно, веский довод, — согласился Лафайет, вытаскивая пробку из бутылки. — Но вот что странно: мне почему-то казалось, что ты хотел заполучить девушку для себя. — Он нахмурился, стараясь глядеть в одну точку. — Или я что-то путаю?
— Ты прав, Ланселот, клянусь дьяволом! Конечно же для себя, а для кого же еще! — Герцог зло уставился на Лафайета. — Как ты смеешь ставить мне палки в колеса! Кокетка без ума от меня. Но я застенчив и поэтому посылаю доверенное лицо, чтобы лаской притащить ее обратно в замок. То есть, я хотел сказать, пинками уговорить ее.
— Отличная мысль, — поддержал герцога Лафайет, проливая бренди мимо бокала на стол. — Кому только это поручить?
— Что ты скажешь о Гроунвельте?
— Нет, он не подойдет, это очевидно. Ему не хватает… как бы это сказать, обходительности.
— Ланселот, я придумал! Почему бы тебе не заняться этим делом?
— Нет, Руди, и не проси, — ответил Лафайет. — Ты не должен отвлекать меня от моей основной задачи.
— А что это за задача?
— Убедить тебя послать меня за леди Андрагоррой.
— Исключено! Не слишком ли много ты на себя берешь?
Герцог схватил бутылку и попытался разлить бренди по бокалам. Лафайет хитро прищурился и предложил:
— А что, если мы пойдем на компромисс?
— Что ты имеешь в виду?
— Я доставлю письмо миледи, и за эту услугу ты назначишь меня своим посланником.