Лафайет поудобнее уселся в седле. От холода у него онемели пальцы рук и ног. И кто знает, туда ли он едет? Следы на дороге были точно такие же, как в самом начале пути.
О'Лири щелкнул поводьями и пустил лошадь галопом. Пригнувшись к ее шее, он помчался вперед по узкой дороге мимо сосен, ветки которых хлестали его по спине. Дорога сделала поворот — и Лафайет натянул поводья: ехать дальше было нельзя.
— Ого, — прошептал он и почувствовал, что в горле у него пересохло. Тут дело нечисто…
Посреди дороги одиноко стояла позолоченная карета леди Андрагорры; распахнутая дверца покачивалась под порывами ветра. Лафайет спешился, поморщившись от резкой боли в висках, подошел к карете и заглянул внутрь. Карета была обита розовым бархатом, на коврике из шкуры ягненка лежал кружевной платочек. Он поднял его и поднес к лицу.
— «Лунная роза», любимые духи Дафны, — простонал он.
Оглядевшись, Лафайет обнаружил, что в этом месте следы обрывались. Дорога была пустынна: поблизости не было видно ни четверки великолепных вороных лошадей, ни всадников эскорта. Только странный след уходил от тропинки в лес.
— Непонятно — нет ни убитых, ни раненых, — пробормотал Лафайет. Видно, эти трусливые негодяи не оказали никакого сопротивления.
Он повернулся и вдруг услышал треск сучьев в кустах у дороги. О'Лири схватился за шпагу, которую получил от слуг герцога.
— Ни с места, не то я проткну тебе глотку, изменник, — раздался позади него хриплый голос.
Лафайет резко повернулся и увидел прямо перед собой свирепое усатое лицо и обнаженный клинок. Из укрытия стали выходить и другие люди со шпагами. О'Лири успел заметить, что на них были желтые ливреи слуг леди Андрагорры, но тут кто-то грубо схватил его сзади за руки.
— Что, вернулся полюбоваться на свое преступление или решил заняться грабежом? — Капитан ткнул Лафайета шпагой в живот. — Отвечай, мерзавец, где она!
— Я… я вас хотел об этом спросить.
— Говори, а то я не ручаюсь за своих парней — им не терпится спустить с тебя шкуру.
— Это вы ее сопровождали, — обрел наконец дар речи Лафайет. — Почему же вы меня спрашиваете, где она? Вы что, сбежали и бросили ее одну?
— Ах, вот ты как заговорил! Может, ты у нас выкуп за нее потребуешь?
Лафайет вскрикнул от боли, почувствовав новый укол шпагой.
— Ты у меня получишь выкуп, подлый трус! А ну, говори! Что ты сделал с нашей госпожой, самой прекрасной дамой герцогства!
— Я выполняю официальное поручение, — выпалил Лафайет. — Вот, взгляните на этот перстень с печаткой.
Грубые руки попытались стянуть у него с пальца массивное кольцо.
— Никак не снимается, — доложил капрал. — Прикажете отрубить палец вместе с кольцом?
— Уж не хочешь ли ты откупится от нас своей побрякушкой? — прорычал капитан.
— Вовсе нет! Этот перстень принадлежит герцогу Родольфо, но палец мой. Не могли бы вы не трогать его?
— Надо же, какая наглость! Спер у герцога кольцо да еще и хвастается этим! — прорычал сержант.
— Да ничего я не крал, он сам дал мне перстень!
— Не пора ли с ним кончать, капитан? — подал голос один из стражников. — Он так нагло лжет, что так и хочется пощекотать его шпагой. Кто ж не знает, что у его светлости зимой снега не выпросишь?
— Да как мне растолковать вам, что я никого не похищал? Я выполняю важное поручение и…
— Что за поручение?
— Я должен догнать леди Андрагорру и вернуть ее обратно…
— Ага, ты сознаешься в этом.
— Но я не собирался этого делать, — повысил голос Лафайет, стараясь превозмочь головную боль и собраться с мыслями. — Я хотел уехать в противоположном направлении и…
— И слегка задержался на месте своего подлого преступления! — взревел капитан. — Тащите веревку, ребята. Вздернем его здесь, чтоб другим было неповадно.
— Постойте, — закричал Лафайет. — Сдаюсь, ваша взяла. Я… я все расскажу.
— Отлично! — Капитан приставил шпагу к груди Лафайета. — Рассказывай!
— Пусть начнет с того, как Лу свернул в кусты, — предложил сержант.
— Ладно. Как только Лу свернул в кусты, я… я…