Лафайет потянул носом воздух: неужели чеснок?
— Свайнхильд, — только и смог вымолвить он. — А ты как здесь очутилась?
— Ты… ты не велел мне ходить за тобой, — говорила, всхлипывая, Свайнхильд пять минут спустя. Лафайет тем временем ласково гладил ее по плечу, стараясь успокоить. — Но я осталась у ворот и видела, как ты уехал из замка. А там рядом у пивнушки была привязана лошадь, ну, я вскочила на нее и поскакала за тобой. Парень на переправе показал мне, куда ты поехал. А когда я тебя догнала, тебе как раз повязали на шею галстук…
— Так, значит, это ты взвыла, как пантера!
— Ничего лучшего мне в голову не пришло.
— Свайнхильд, ты спасла мне жизнь!
— Да. Ну так вот, я так торопилась убраться оттуда, что даже не заметила, как сбилась с дороги. Ездила я по лесу, ездила, вдруг моя лошадь чего-то испугалась и сбросила меня прямо в кусты. Ну, я, конечно, из кустов вылезла, гляжу — прямо передо мной на пне сидит старуха, сигару курит. Я так обрадовалась живому человеку, что чуть не бросилась к ней на шею. А она увидела меня да как подпрыгнет! Словно на кактус села или привидение повстречала. «Господи, — говорит, — быть такого не может! Но в конце концов, почему бы не попробовать?» Только я собралась спросить ее, с чего это она так перепугалась, как она выхватила из кармана какую-то железную банку с кнопкой на крышке и сунула ее мне под нос. Тут я почувствовала запах нафталина — и все, больше ничего не помню.
— Похоже, я знаю эту старуху, — мрачно заметил Лафайет. — Ну, она мне за все заплатит сполна!
— Потом мне приснился чудной сон: будто я летаю по воздуху. А проснулась я уже в какой-то комнате — передо мной сидит прилизанный старикашка, видно, брат той старухи, уж очень они похожи. Он принялся задавать мне дурацкие вопросы, я хотела уйти, а он меня не пускал. Ну, пришлось врезать ему как следует. Тут сразу стража набежала, меня схватили и приволокли сюда. — Свайнхильд вздохнула. — Я, может, и погорячилась немного, но у этого старикашки были такие холодные руки! Впрочем, все это пустяки! Я знала, что ты меня найдешь, Лейф! — И она ткнулась губами ему в ухо.
— Кстати, — зашептала Свайнхильд. — Я прихватила с собой наш завтрак. Не хочешь перекусить колбасой с сыром? Сыр, правда, слегка раскрошился мне пришлось засунуть его под корсет…
— Нет, спасибо, — поспешно отказался Лафайет, высвобождаясь из объятий Свайнхильд. — Нам надо поскорее выбраться отсюда. Я сейчас вернусь в коридор и постараюсь достать ключи…
— Послушай, Лейф, а как ты попал сюда? Я не слышала, как открывалась дверь…
— Я прошел сквозь стену. Не удивляйся, в этом нет ничего особенного, я тебе потом все объясню. Но тебя я не смогу так вывести из камеры. Мне нужно будет открыть дверь. Поэтому посиди здесь, пока я…
— Ты опять оставляешь меня одну?
— Ничего не поделаешь, Свайнхильд. Сиди и жди меня. Я постараюсь вернуться побыстрее. Вряд ли поиск ключей займет много времени.
— Ну, что ж, тебе видней, Лейф. Но не задерживайся — я не люблю одна сидеть в темноте.
— Все будет хорошо, Свайнхильд. — Он погладил ее по плечу. — Постарайся думать о чем-нибудь приятном. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я вернусь.
— Ладно, Лейф, прощай. Будь осторожен.
Лафайет ощупью добрался до стены и, включив плоскоход, шагнул вперед в тускло освещенный коридор. Ему опять пришлось привыкать к расплывающимся и сужающимся контурам предметов, окружающих его. В узком проходе, где он очутился, по-прежнему никого не было. Он отключил плоскоход — и предметы вновь приняли знакомые очертания. О'Лири осторожно прокрался вперед, к тому месту, где проход пересекался с другим коридором. Футах в двадцати от него в освещенном дверном проеме стояли двое стражников в малиновых ливреях. У одного из них — толстого парня с одутловатым лицом и всклокоченными волосами — с пояса свисала большая связка ключей. Не было никакой возможности незаметно подкрасться к нему. Пришлось опять нажать на кнопку плоскохода — стены коридора тотчас же расплылись, образуя переливающуюся завесу вокруг Лафайета.
— Смотри, ничего не перепутай, — строго приказал он сам себе. — Иди прямо, никуда не сворачивая; как только пройдешь двадцать шагов, материализуйся. Потом, пока они будут приходить в себя от изумления, быстро схвати ключи и исчезни опять. Понятно?
— Понятно, — ответил он себе же и двинулся вперед.
При первом же шаге коридор поехал куда-то в сторону и начал сужаться, превращаясь в пелену тумана. Лафайет протянул руку, но ничто не преграждало ему дорогу.