Он вздрогнул и проснулся, глядя в темноту широко раскрытыми глазами.
«Мы знаем о местонахождении алмазных рудников… о месторождениях золота, — казалось, звучал у него в ушах вкрадчивый голос Крупкина. — Твои необычайные способности…»
— Ни один житель Меланжа не знает о месторождениях золота и изумрудов. Только кто-то из более развитой цивилизации мог бы обладать такими сведениями, — прошептал Лафайет. — Геологическое строение земной коры примерно одинаково во всех континуумах — и человек, обладающий подобной информацией, мог бы начать копать в Кимберли или любом другом месте, будучи абсолютно уверенным в успехе. А это значит, что Крупкин вовсе не житель Меланжа. Он пришелец из другого мира, так же, как и я. Но не только это… — Лафайет подпрыгнул на постели. — Крупкин знает, кто я! То есть он встречал меня раньше! А это значит, что он тот, на кого похож: Горубл, бывший король Артезии! Но ведь он может перемещаться из одного мира в другой! Возможно, он согласится перенести меня назад в Артезию и…
Вскочив с постели, Лафайет ощупью нашел лампу, включил ее и подбежал к шкафу. Открыв дверцу, он обнаружил в нем свою вычищенную и выглаженную одежду — в том числе и ничем не примечательный плащ-невидимку.
— Но чем объяснить его интерес к леди Андрагорре? — размышлял он, торопливо одеваясь. — И к Свайнхильд? Но… конечно же! Ведь он прекрасно понимает, что Свайнхильд — двойник принцессы Адоранны, а леди Андрагорра как две капли воды похожа на Дафну…
— Но сейчас не время думать об этом, — прервал он сам себя. — Прежде всего ты должен вырвать из его лап Даф… то есть, леди Андрагорру. Ну и Свайнхильд, конечно. А уж потом, когда они будут в безопасности, ты сможешь говорить с ним с позиции силы. Он наверняка пойдет на компромисс согласится доставить тебя назад, в Артезию, лишь бы в Центральной не узнали о его делишках.
— Верно, — согласился он сам с собой. — Так. Теперь надо определить, где находится башня.
Подойдя к окну, он отдернул штору и выглянул наружу: в сгущающихся сумерках минареты Стеклянного Дерева сверкали, словно остроконечные горные вершины, покрытые многоцветным льдом. Он мысленно проложил маршрут от основного здания, где он находился, до башни.
— Только бы мне не отклониться в сторону на всех этих подвесных мостиках, переходах, стенах…
Крадучись, он вышел из комнаты. Одинокий стражник, стоявший под фонарем в дальнем конце коридора, даже не взглянул в его сторону, когда он осторожно пересек устланный коврами зал.
В течение последующих тридцати минут О'Лири трижды заходил в тупик, возвращался обратно и выбирал новый маршрут. Но в конце концов он добрался до винтовой лестницы, по которой всего несколько часов назад его проволокли в подземелье. Прямо перед ним на лестничной площадке стоял, позевывая, вооруженный стражник в малиново-белой ливрее. Под покровом плаща-невидимки О'Лири бесшумно подкрался к нему и, оглушив ударом по голове, положил на пол. Он нажал на ручку двери, но она не поддавалась. Тогда он постучал.
— Леди Андрагорра! Откройте! Я ваш друг! Я пришел спасти вас!
Никакого ответа. За дверью не было слышно ни звука. Обыскав стражника, Лафайет вынул у него из кармана связку ключей. Ему пришлось перепробовать четыре ключа, прежде чем он нашел нужный. Открыв дверь, он вошел в темную, пустую комнату.
— Дафна? — тихо проговорил он. Потом заглянул в ванную комнату, проверил шкаф, прошел в смежную гостиную.
— Все сходится, — проговорил он. — Крупкин-Горубл сказал, что она исчезла. Вот только куда она могла деться?
Он вышел на балкон. В углу, где он оставил транспортное средство четвертой модели, было пусто. Лафайет застонал.
— Почему, почему я не спрятал его? Ну как же, ведь я был уверен, что через десять минут вернусь с Дафной и мы сразу же улетим. И вот теперь все пропало — даже если я найду ее, нам отсюда не выбраться.
Лафайет вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Стражник невнятно забормотал что-то, начиная приходить в себя. Лафайет склонился над ним, стараясь разобрать, что он говорит.
— …я не виноват, сержант. Откуда мне было знать, что она сбежит из комнаты на самом верху башни? Ведь она могла только выпрыгнуть из окошка. А внизу на дворе нет никаких следов — значит, она не разбилась. Вот я и думаю: может, ее и вовсе не было в комнате…