— О чем это ты? — безразлично спросил О'Лири.
— Да все о том же, о моем плане.
— Ну хорошо, рассказывай.
— Так вот что я придумал… Вот только вряд ли тебе понравится: у меня все слишком просто, без всяких там хитрых подземных ходов.
— Выкладывай, Кранч.
— Ну, так вот… Ты уж только не суди меня слишком строго… Просто я подумал, что, если сорвать дверь с петель?
— Что, если со… — Лафайет повернулся и посмотрел на тяжелую стальную решетчатую дверь. Он невесело рассмеялся.
— Ну что ж, попробуй.
— Ладно.
Кранч шагнул вперед и схватился за толстые прутья. Набрав в грудь воздуха, он поднатужился: послышался легкий скрежет металла, потом громкий треск. Кусок каменной плиты отлетел от стены и упал на пол. С оглушительным скрежетом, как если бы столкнулись два «роллс-ройса», решетка поддалась, прогнулась внутрь и слетела с петель. Кранч с грохотом отбросил ее в сторону и отер ладони о кожаные штаны.
— Вот и все, приятель, — сказал он. — Что дальше?
В одно мгновение освободив Лафайета от кандалов, Кранч направился вслед за ним по освещенному факелами коридору. Из-за решеток камер к ним тянулись руки грязных, взлохмаченных узников с горящими глазами. Однако камера пыток была пуста.
— Не повезло, — сказал Лафайет. — Я рассчитывал на помощь Гроунвельта.
— Глянь-ка, какие удобные, — сказал Кранч, подбрасывая на ладони остро отточенные ножницы, предназначенные для обрезания ушей и носов. — Как раз для меня — будет чем ногти стричь.
— Послушай, Кранч, — перебил его О'Лири. — Нам необходим план действий. Если мы будем бродить по коридорам, нас в конце концов схватят и снова бросят в камеру. Во дворце полным-полно гвардейцев: стражники Родольфо плюс вооруженный отряд Горубла. Мы должны как-то отвлечь их внимание, чтобы я смог незаметно выкрасть Свайнхильд и леди Андрагорру у них из-под носа.
— Эй, вы! — закричал кто-то пронзительным голосом в одной из камер. — Я требую адвоката! Я хочу видеть американского консула! Я имею право позвонить по телефону!
— Это наверняка Лоренцо!
Лафайет бросился к камере, откуда доносились крики. К своему удивлению, он увидел молодого человека с вандейковской бородкой, аккуратно подстриженными усиками и прической, как у Эдгара По. На нем была рубашка с высоким воротничком времен Наполеона. Холеными руками он изо всех сил тряс решетку.
— Эй, ты… — начал было он. — Послушай, мы с тобой не встречались раньше?
— Лоренцо? — Лафайет пристально вглядывался в своего собеседника. Значит, тебя все-таки схватили? При вашей последней встрече ты преспокойно бросил меня в беде и смылся, во, видимо, далеко убежать тебе не удалось. Скажи-ка на милость, откуда у тебя взялась борода? И зачем ты так вырядился?
— Переставь молоть ерунду, — перебил О'Лири заключенный. Его неприятная манера разговаривать была хорошо знакома Лафайету по темной камере в Стеклянном Дереве. — Меня зовут Лафкадио. Впрочем, это тебя не касается. А все-таки, кто ты такой? Готов поклясться, что мы где-то встречались…
— Сейчас не время препираться, — прервал его Лафайет. — Нам с Кранчем удалось бежать. Я хочу попытаться освободить леди Андрагорру, но…
— Очевидно, ты имеешь в виду Синтию. Значит, ты тоже замешан в этом дурацком заговоре? Ну подожди, ты мне за это заплатишь! И не смей приближаться к моей невесте…
— Я думал, что ее зовут Беверли. Впрочем, это неважно. Если мы освободим тебя, согласишься ли ты помочь мне отвлечь внимание гвардейцев?
— Освободите меня! — заорал бородатый узник. — А уж потом мы обо всем договоримся.
— Кранч, — позвал Лафайет. — Займись, пожалуйста, этой дверью.
Он направился дальше по коридору. Большинство заключенных спали на соломенных подстилках, во некоторые провожали его настороженными взглядами.
— Эй, послушайте, — прокричал он. — Нам удалось освободиться. Обещаете ли вы помочь нам — напасть на стражников, бегать по коридорам, орать, крушить все на своем пути, — если мы освободим вас?
— Идет, приятель!
— Договорились!
— Мажешь рассчитывать на меня!
— Отлично.
Лафайет кинулся назад, чтобы дать указания Кранчу. Минуту спустя великан принялся деловито выламывать решетки камер. Заросшие бродяги в лохмотьях всех видов столпились в камере пыток. Лафайет заметил Лоренцо, теперь уже без бороды. Он протиснулся к нему:
— Слушай, нам надо действовать вместе…
Он запнулся, глядя на своего бывшего товарища по камере, который в свою очередь озадаченно смотрел на него. О'Лири вдруг подумал, что ему впервые по-настоящему удалось рассмотреть лицо Лоренцо.