— Нам придется вернуться и узнать насчет салями.
Бальный зал почти опустел. Бывшие сторонники взятого под стражу герцога Родольфо толпились вокруг нового суверена, демонстрируя свою преданность. Лафайет останавливал придворных, повторяя один и тот же вопрос, но тщетно. Люди недоуменно смотрели на него, а некоторые открыто смеялись.
— Все бесполезно, — сказал он подошедшему Лоренцо, который также ничего не узнал. — Подумать только — счастье было так близко…
— Что здесь происходит, Лейф? — раздался за его спиной голос Свайнхильд. — Ты что-нибудь потерял?
— Свайнхильд, ты не видела салями? Ту, что ты захватила с собой из дома?
— Нет, а что? Мы можем спросить у Халка — он ее обожает.
В этот самый момент к ним подошел Халк, утирая рукой рот.
— Кто меня спрашивает? — сказал он, икнув. — Прошу прощения, — виновато добавил он. — Вечно меня пучит от салями.
Лафайет потянул носом воздух:
— Халк… ты случайно не съел салями?
— А она что, ваша была, мистер О'Лири? Тогда извиняюсь. Салями у нас больше нет, но зато дома, в «Приюте нищего», осталось полно ливерной колбасы.
— Все кончено, — воскликнул Лафайет. — Я пропал. Теперь мне не выбраться отсюда.
Он упал в кресло, закрыв лицо руками.
— Дафна, — прошептал он. — Увижу ли я тебя когда-нибудь?
Он застонал, представив себе ее нежный облик, легкую походку, голос, прикосновение руки…
В зале наступила странная тишина. Лафайет открыл глаза. Оброненный носовой платок да растоптанные по полу обрывки сигар — вот все, что напоминало о шумной толпе, которая наполняла зал несколько минут назад. Из коридора доносились удаляющиеся голоса. Лафайет вскочил на ноги и бросился к высокой резной двери с массивной серебряной ручкой. Толкнув ее, он очутился в зале, покрытом красным ковром. Впереди мелькнула мужская фигура.
«Кажется, Лотарио», — подумал Лафайет. Или Лоренцо?
Он окликнул его, но не получил ответа. О'Лири побежал по коридору, заглядывая в комнаты.
— Все, как в прошлый раз, — прошептал он. — Все исчезли, и я остался один. Почему? Как?
В боковом коридоре послышались чьи-то шаги. Лафайет увидел коренастого, плотного человечка в зеленых кожаных штанах и клетчатой спортивной куртке, возглавлявшего группу служащих «Аякса».
— Спронройл! — окликнул О'Лири начальника отдела обслуживания заказчиков. — Слава богу, хоть кто-то живой!
— А, привет. Длинный. Ты уже здесь! Мы с ребятами прибыли сюда, чтобы побеседовать с Крупкиным…
— Он заключен в подземелье…
— Вот как? Слушай, мы на полфазы не совпадаем по времени с Меланжем, так спокойнее работать — никто не мешает. Но ты-то как сюда попал? Когда тринадцатая модель вернулась на «Аякс», мы решили, что ты передумал и…
— Об этом долго рассказывать. Послушай, Спронройл, я хочу тебя кое о чем попросить. Крупкин дал вам чертежи корабля «Травелер». Не могли бы вы построить его для меня? Я бы тогда вернулся назад, в Артезию…
— Исключено, приятель. — Спронройл в испуге замахал обеими руками:
— Если мы пойдем на такое, Центральная обрушится на нас, как вагонетка с ураном!
— Центральная! Отлично! Соедините меня с Центральной, чтобы я все им объяснил…
— Ничего не получится, Длинный. Пинчкрафт только-только уладил один щекотливый вопрос с бюрократом из Центральной по имени Фэнвик или что-то в этом роде. Нас, видишь ли, обвинили в том, что мы выдали Крупкину сверхсекретную информацию космического значения. Нам еле удалось замять это дело, так что мы ни за что не будем тревожить этот гадюшник, можешь мне поверить!
— Но… где все остальные?
— Мы доложили Центральной о том, что здесь происходит. Похоже, Крупкин использовал материалы, которые мы ему поставили, для создания устройства, при помощи которого он мог влиять на вероятностные напряжения. Он взял и выдернул в Меланж парня по имени Лоренцо. Хотел использовать его, чтобы заманить в ловушку леди А. Надеялся, что так он сможет заручиться поддержкой герцога Родольфо, который был готов на все ради упомянутой дамы. Но он что-то не рассчитал — началась цепная реакция: он получил Лоренцо и в придачу еще десятка два молодцов из параллельных континуумов. Что тут началось! Но в Центральной быстро сообразили, что к чему, и отправили перемещенных лиц назад, домой. Не представляю, зачем они тебя оставили здесь, в полуфазе, где вообще нет жизни!
Лафайет прислонился к стене и закрыл глаза.