— Тут мы поднимемся, — отрывисто произнес хриплый голос.
Лафайет пошарил руками и нащупал грубые деревянные перекладины, прибитые к вертикальной стойке рядом со стеной. Он поднялся и, оказавшись в каком-то новом проходе, поспешил за проводником. О'Лири пытался сориентироваться, в каком месте дворца они находятся — похоже, это было где-то на четвертом этаже, на полпути к западному крылу.
Впереди послышался легкий скрип, негромкий сердитый окрик. Кто-то схватил его за руку, всунул мешок из грубой ткани — мешок был тяжелый, и что-то в нем звякало.
— Эй! Что э… — кто-то мощно толкнул Лафайета вперед. Он споткнулся, ударился обо что-то плечом, почувствовал, что стоит уже на коврике, и уловил тонкий запах духов. Он резко повернулся — раздвижная панель захлопнулась у него прямо перед лицом. Он пошарил руками, но тщетно — перед ним была сплошная стена. За спиной, в комнате, кто-то зашевелился. Раздался окрик и тут же резко оборвался. О'Лири прижался к стене, напряженно вглядываясь в темноту. Из соседней комнаты кто-то позвал. Послышались торопливые шаги.
С противоположной стороны комнаты открылась дверь, осветив мягким светом кусок ковра с богатым орнаментом, часть стены, задрапированной парчой, и арку позолоченного потолка. О'Лири увидел окно, в изящных оборках широкую, закрытую балдахином кровать. В проеме двери показалась маленькая толстая женщина в ночном чепце, отделанном оборками. В высоко поднятой руке она несла свечу.
— Ваше высочество! Вы что-то кричали?
Лафайет застыл от неожиданности — в огромной постели он разглядел сидящую женскую фигурку с оголенными плечами, которая с не меньшим удивлением смотрела на него. Толстуха, проследив за взглядом Адоранны, увидела Лафайета. Она вскрикнула, хлопнула себя ладонью по мощной груди и снова крикнула — теперь уже громче.
— Тс-с-с! Это всего лишь я, — Лафайет шагнул вперед, стараясь успокоить женщину. Она снова закричала и попятилась к кровати.
— Остановись, злодей! Если хоть один волосок упадет с головы ее высочества…
— Тут какое-то недоразумение… — О'Лири указывал на место в стене, через которое он вошел. — Кто-то пришел ко мне в комнату и сказал…
Раздался тяжелый топот и бряцание оружия. Два громадных гвардейца в конусообразных шлемах, блестящих кирасах и наколенниках ввалились в комнату и первым делом посмотрели в сторону Адоранны, которая мгновенно подтянула розовую шелковую простыню к подбородку.
— Вот он! — закричала толстая фрейлина, указывая в сторону Лафайета толстым пальцем. — Убийца! Насильник! Ночной грабитель!
— Позвольте мне объяснить, как я тут оказался, ребята… — Лафайет осекся, так как гвардейцы кинулись к нему и пригвоздили его к стене, приставив к груди обоюдоострые пики длиной в шесть футов. — Произошло какое-то недоразумение. Я был в своей комнате, уже почти спал и вдруг…
— …вам взбрело в голову ворваться в будуар ее высочества! — закричала на него толстуха. — Взгляните на этого гнусного негодяя — полуодетый, сгорающий от грязной похоти…
— Я только хо…
— Молчи, собака, — рявкнул один из стражников сквозь зубы. — Кто вынашивает черные планы относительно нашей принцессы, того ждет кровавая расправа.
— Да неужели он… — Другой стражник сверлил О'Лири своими пылающими как уголья глазами.
— Чудовищу не хватило времени, чтобы осуществить свои грязные замыслы, — снова заблеяла круглолицая фрейлина. — Я стала стеной между ним и ее высочеством, готовая отдать себя в жертву, если это потребуется, чтобы спасти ее от этого мерзавца.
— Он что-нибудь взял?
— О, ради бога! — запротестовал О'Лири. — Я не вор. — Он взмахнул руками. — Я… — И тут мешок, который он все еще сжимал в руке, стукнул об стену. Лафайет тупо уставился на него.
— Что это у него? — Один из гвардейцев схватил мешок, развязал его и заглянул внутрь.
Через его плечо Лафайет увидел лицо Адоранны — те же совершенные черты, только теперь она наблюдала за происходящим с каким-то недобрым интересом.
— Ваше высочество! — Гвардеец шагнул к кровати и опрокинул содержимое мешка.
На покрывало, расшитое розочками, посыпалась сверкающая масса из колец, ожерелий, браслетов — при свете свечи все переливалось блестками красного, зеленого цвета. Холодным светом отливали бриллианты. Толстая фрейлина с удивлением выдохнула:
— Это драгоценности ее высочества!
Лафайет попытался сделать шаг, но почувствовал сильный укол пики в грудь.