— Не знаю, что сказать… — пробормотал я.
— Скажите, что и я могу говорить без условностей, — тихим, очень серьезным тоном попросила Тея. — Не как мэтресса Воды. Не как ваша начальница. А просто как человек.
Что я мог — отказать ей?
— Эрик, я вас люблю, — сказала Тея. — Очень сильно и уже довольно давно. Если вы не ответите мне взаимностью — ничего, я переживу это. Я не такая хрупкая, какой Олла меня считает! И я предпочла бы пойти с вами в любом случае — мне хочется покинуть Ошибку, и мне хочется хоть немного вам помочь… А с Водницей в команде вы попадете в любой мир по вашему выбору! Но если… если у меня есть надежда…
Я сидел напротив Теи, вообще не зная, что сказать, что ответить. Так прямо и четко мне в любви не признавались никогда — даже в моем родном мире! После недавних событий это удивительно грело душу.
Может, эта мерзавка — я Оллу имею в виду — на что-то такое и рассчитывала?
Но мысль о ней лишь мелькнула по краю сознания и тут же вылетела из головы.
Тея нерешительно протянула руку — и я почти машинально взял ее в свои. Ее запястье дрожало! Натурально, дрожало! Мелкой такой дрожью.
— Простите… — прошептала Тея.
М-да. Даже у железа есть предел прочности — а я-то совершенно не железный! Естественно, я наклонился к девушке и накрыл ее губы своими.
Господи, какой же она была… робкой. Когда я оторвался от нее, то не мог не спросить:
— Тея… это что, твой первый поцелуй?
Она кивнула.
— Я никогда… ни к кому не испытывала… не хотела…
— А сейчас?
Вместо ответа она удивительно решительным движением пересела ко мне на колени.
— Как интересно… — проговорила Тея, оглядываясь. — Мне никогда не приходилось бывать в плавучем доме!
Наступил вечер второго рабочего дня на неделе, и я вовремя вспомнил, что ни одна из причин, по которым я не ночую дома — в смысле, в снятом Бьерами кораблике — больше меня не касается. Причина номер один: то, что нельзя было отлучаться из крепости надолго на случай проблем у Теи. Причина номер два: некая ночная гостья, которая сказала, что больше не придет, — и отлично.
Прошлую ночь я провел в комнате Теи, теперь вот пригласил ее к себе. По ряду причин (все-таки Игнис верно заметила: я обычно стараюсь подвести под свои действия несколько оснований)! Во-первых, мне не хотелось ограничивать наши отношения с Теей так же, как… мои прошлые отношения, скажем так. Тея сразу четко показала мне, что не собирается скрываться и не боится огласки — ну вот и я тоже не буду. А во-вторых, если уж она нацелилась идти с нами, надо было познакомить ее с Бьерами и обсудить следующий пункт назначения. Проверить, не возникнет ли неразрешимых противоречий и все такое прочее. Тея сказала, что согласна на любой мир, какой я выберу, но у меня все же оставались сомнения — место, которое разведал Элсин, казалось уж слишком… экзотичным. Особенно для того, кто всю жизнь провел на Ошибке с ее морем и солнцем. Вот пусть лучше Элсин ей все и расскажет, не будем играть в глухой телефон!
До кораблика Тея добралась в портшезе, я шагал рядом. У пирса мы носильщиков отпустили, и я помог моей красавице осторожно спуститься на палубу. Моей, да. Иногда для того, чтобы со всей ясностью это понять, оказывается, хватает и одной ночи.
Тея с интересом оглядывалась: лодка, построенная сразу для того, чтобы использоваться в качестве дома, была ей в новинку.
Игнис выглянула из гостиной — и тут же налетела на меня с объятиями.
— Эрик! Ура! Хорошо, что ты до выходного сюда, а то вчера я тебя не нашла…
— Вчера я почти весь день провел в мастерской инвалидов, — пояснил я, привычно кладя руку ей на голову. Так, ну стандартно, конечно: опять девушка выплачивает гипотетический супружеский долг так, как будто по нему проценты набегают! — Познакомься, это Тея. Хотя нет, вы знакомы.
— Шапочно.
Игнис протянула Тее руку.
— Если я верно поняла краткую записку Эрика, которую он в кои то веки все-таки догадался чиркнуть, вы хотите присоединиться к нашей группе — и пришли об этом поговорить?
— Вы верно понимаете, — кивнула Тея, осторожно пожимая ладонь Игнис.
— А еще она останется на ночь, — я приобнял девушку за талию. — Если из крепости не прибежит гонец с воплями, что все пропало.