Я пришел туда в разгар рабочего дня: в мастерской строгали, пилили, плели и занимались всяким подобным. Оценил количество людей на протезах и покрытых рубцами — у некоторых даже выражения лица было не различить под шрамами. У других шрамы прятались под одеждой, но было видно, что они всерьез сковывают им движения — мешают полноценно двигать руками и ногами. Да и выглядело это… м-да. Когда ты работаешь с останками как некромант, обычно смотрятся они более эстетично.
С одним из самых тяжело шрамированных я даже пообщался и обследовал его магией Жизни. Этот человек оказался главой артели, бывшим капитаном крепостной стражи. Звали его Фил Вильсен (еще один Вильсен!), спокойный в общении уравновешенный мужик. Он с готовностью отложил свои дела, чтобы помочь новому лекарю и на вопросы старался отвечать максимально полно и вдумчиво, это было видно.
— Желаю вам удачи, мастер Шелки, — серьезно сказал он. — Дай боги больше здоровья и жизни госпоже и мэтрессе!
— Судя по вашим повреждениям, вы были в первых рядах, когда прорубались сквозь монстра, — сказал я. — Что вы можете мне о нем рассказать?
Тот задумался.
— Огромный был, — сказал он. — Кожа фиолетовая такая, в красноту. Щупалец… меньше. У них обычно восемь, а у этого только пять было. Из остальных один обрубок я видел, а еще два не знаю, куда делись. Может, тоже оторвало что-то. Двигаться ему трудно было, еле-еле залез на крутой берег, а как бешеный был, и весь ранами покрыт. Видать, тяжело ему пришлось там, на глубине. Кровь так и сочилась с ядом вперемешку, синяя такая.
— А яд его как выглядит? — уточнил я.
— Ну, слизь и слизь… прозрачная. Можно ж поймать и посмотреть, только это к рыбакам надо, — предположил Вильсен.
— Кого поймать? — уточнил я. — Чудовище размером с герцогский дворец?
— Нет, что вы, — засмеялся тот, показывая рот без передних зубов. — Они же мелкие бывают. И слизь у мелких тоже жжется, но не так сильно, не до волдырей. Когда я мелкий был, мы с пацанами постоянно таких ловили на мелководье и друг другу в портки засовывали! Хотя сейчас их на мелководье больше не встретишь, и вообще они как-то ушли от острова. Ну так и людей больше стало в разы, когда к нам с Первого Острова народ-то побежал.
— А вы уверены, что этот тот же вид? — уточнил я. — То есть что это те же самые осьминоги, а не похожие?
Тот пожал плечами.
— Ну, их много похожих, так-то. Но такие, чтобы большими вырастали — это только красно-фиолетовые. До того чудовища я самого большого знаете какого видел? С крупную собаку размером. Хотя мой шурин видал и такого, что лодку мог щупальцами обхватить. А я ему верю, он мужик трезвый и выдумывать не любит.
Ясно. Как я и думал, придется ловить. Причем желательно разного размера, на разных стадиях роста. Но это уже после того, как я выделю препараты из образцов тканей Мадсен. Ну и Нейгарт, если у нее что-то найдется.
— А шурин ваш рыбак? — уточнил я.
— А то ж! Саймин Шелки, ваш однофамилец, стало быть. Спросите в Южном Рыбацком квартале, его там всякий знает.
Ха, все-таки правильно я выбрал псевдоним — фамилия распространенная. А то уж сомневался начал, с Руниала больше ни одного «Шелки» не встречал!
В заключение Вильсен с тревогой спросил у меня:
— Как там госпожа Мадсен и мэтресса, мастер Шелки? Все ли у них хорошо?
— Видимо, как всегда, — пожал я плечами. — Я всего два дня здесь.
— Вы уж позаботьтесь о них, — попросил Вильсен. — Мэтресса Нейгарт… она такая чудесная девушка! Так жалко ее.
Чудесная, значит.
К рыбакам я в тот день не пошел, время поджимало. Да и нужно было сначала определиться с моими пациентками. Так что я заглянул опять на плавучую лодку, прихватил Элсина и Глинку, и мы направились в крепость, где занялись лабораторией. Элсин, как я и ожидал, одобрил оборудование.
— Очень надеюсь, у меня на рабочем месте будет не хуже, — проговорил он, расставляя по местам пробирки. — А если нет, придется мне к тебе работу таскать.
— Да сколько угодно, — заверил я. — Только рад буду. Кстати, как там у тебя? Ты начальство свое уже видел?
— Только мельком. Начальника у меня, считай, два. Один — химеролог Рюдин, который был на приеме Он от меня не в восторге как от протеже Фроссен, но сдерживается. Другой — ректор Академии, некто Ферванн. Тоже не пылает энтузиазмом, но у него, такое ощущение, давняя вражда с Рюдином, и он любого химеролога на этом посту заранее готов невзлюбить, — Элсин покачал головой. — Ну ладно, разберусь.