И, главное, Влад ведь застрял в этой крепости непонятно насколько! А Элсин не согласится повторить сегодня вечером, если Игнис не будет полностью в норме — и любое отличие он увидит и почует влет! Она-то уже привыкла, что они каждую ночь занимаются любовью именно так бурно и так долго, как ей хочется, без оглядки на последствия. Элсин все посмеивался, что рано или поздно ей наскучит и захочется помягче и понежнее, но пока вот не наскучило.
Погрузившись в эти невеселые мысли, она чуть было не прозевала трагедию.
Немертвые рабочие, все в одинаковых серых балахонах и серых шапках, очень плохо отличимые от серого туфа и пепла, разбирали завал из кусков колоннады, некрепко спаянных между собой туфом и слежавшимся пеплом. Один кусок наверху шатался, однако умертвий (как Игнис уже поняла, поднятых наспех и «обученных» без особого старания) это не беспокоило. И надо же той самой магичке, которая только что пыталась лечить Игнис, оказаться рядом, когда кусок скалы полетел вниз!
Прораб-некромант метнулся к ней размазанным черным пятном — включил повышенную скорость реакции. Но Игнис успела раньше. Сильный поток ветра сбил женщину с ног и немного протащил по скалистой земле. Очень вовремя, потому что обломок скалы упал как раз между нею и ускорившимся некромантом. Тот немедленно вернулся в норму и разразился длинным ругательством в адрес жизнючки, которая бродит, как во сне и не смотрит, куда прет.
Белобалахонница что-то едко ему ответила — Игнис не слышала, что. Вскочила. Путешествие по лаве оставило у нее на лице и руках длинные царапины, которые, однако, заживали на глазах.
Ну да, все правильно: маги Жизни крепкие. Обычного человека такой кидок мог бы серьезно повредить, но маги Жизни лечат себя, как выражается Влад, «на автомате»: в шок не впадут и в норме относительно легко переживут куда более серьезную травму!
Отряхнув балахон, магесса Жизни направилась к Игнис.
«Ругаться будет?» — подумала девушка.
Но та в пояс ей поклонилась и сказала:
— Благодарю за спасение, мэтресса Бьер! Прошу простить мое высокомерие. От всей души прошу: представьте меня своему магу Жизни! Буду рада поучиться у него, если он согласится дать мне урок-другой — чтобы я лечила вас наилучшим образом!
Глава 8
Уголь активирован, активации не требует
В этот раз я заглянул в кабинет к Олле Мадсен уже к самому концу основной смены — и с удивлением увидел, что она моет там пол. Натурально, со шваброй и ведерком.
— Ничего себе, — удивился я. — Я думал, тут по штату полагается уборщик.
— А! — Олла отставила швабру в сторону. — Лучше, чтобы тут никто лишний не ошивался и в документы нос не совал, а то были случаи… Одну даму даже повесить пришлось. Так я с тех пор сама убираю, заодно голову разгружаю после смены. Вы что-то хотели?
Я пожал плечами.
— Хотел лекарство одно попробовать новое, но раз такое дело, давайте сначала помогу. А то когда я вас перебинтую, вам уже неудобно будет убираться.
— Ну, помогайте, если хотите, — усмехнулась Олла. — Тогда на вас пол, а я пойду документы рассортирую.
Я послушно взялся за швабру, а заместительница коменданта поведала мне как бы по секрету:
— Честно говоря, вот именно пол мыть я терпеть не могу! Швабру эту отжимать, все дела. Обычно на это мой секретарь вызывается. Но сегодня я Теда отпустила пораньше, у него у дочки день рождения.
— У Теда есть дети? — очень удивился я, натирая пол.
Мне тот сам показался ребенком.
— Да, двое. Они с супругой совсем подростками поженились, по необходимости, потому парнишка из семьи писаря вообще в гарнизон пошел работать… Родня была не в восторге, сам понимаешь. Но, если что, я не сплетничала.
— Понял, понял, — усмехнулся я, заметив, что Олла перешла со мной на «ты». Что ж, если для этого надо было поработать шваброй, то цена невелика.
Наконец, с уборкой было покончено: Олла разобрала завал бумаг на столе и поправила что-то на полках, а я домыл пол, включая углы, для чего пришлось кантовать тяжелые стулья. Блин, если Олла хотя бы иногда делает это сама, понятно, почему ей так не нравится: нагрузка на самом деле немаленькая, ей бы с ее повреждениями так не напрягаться!
После чего Олла закрыла кабинет на ключ, а я повел ее к себе в лабораторию — перебинтовываться. И тоже начал с того, что закрылся на ключ.
— О, так ты целиком хочешь? — спросила она, послушно начиная раздеваться. — Обычно я это сама делаю. И горничная госпожи помогает. Эта последняя — умелая особа, прямо клад на самом деле. Жаль, что мы ее раньше не нашли.