Фроссен натянуто улыбнулась.
— Вы в своем праве, мэтр Ихси. И все же я напомню, что мэтресса Бьер и мастер Шелки у меня на контрактах — на разных контрактах!
Ихси фыркнул.
— Как будто я не могу себе позволить неустойку… Ладно уж. Попугал — и хватит. Шелки, Розен, молодцы. Если что еще такое же славное придумаете — можете смело передавать мне письмо через Канцелярию, я распоряжусь, чтобы от вас — брали.
Ого! Канал связи с высокопоставленным магом Огня! Вот это — реально ценно. Не то что перстенек.
Мы с Розеном тут же наперебой принялись благодарить, но Ихси только рукой махнул и отослал нас. Ясно, аудиенция закончена.
Работа Укротителя вулканов и правда заняла несколько дней. Даже больше — почти две недели. Первые дня три он только осматривал: пробивал такие же колодцы. Но всю свиту разрешил с собой не таскать: мол, поглядел, пощупал, потрогал, не так уж у вас все и плохо, как вы пугали, можно и без подстраховки стихийных магов обойтись.
Но вот когда он начал действительно тревожить вулканы — вот тогда он затребовал полный эскорт стихийников, включая Тею Нейгарт. И мне снова пришлось ее сопровождать.
Работа мэтра Ихси с вулканами выглядела очень впечатляюще со стороны — и еще более впечатляюще, если ты читал и смотрел хоть что-то об извержениях вулканов и знаешь, какими проблемами чревата малейшая осечка. Выбрав четыре места на малонаселенных гористых островах, которые чем-то приглянулись ему больше других, он начал прицельно долбать по каждому огромными плазменными зарядами. Разрешил смотреть лишь издалека, так что мне с Теей и мэтрессой Фроссен пришлось куковать на берегу, пока сам мэтр Ихси работал выше по склону. И с моей наблюдательной позиции его работа выглядела, как яркие блики (плазменный луч был виден даже днем!), потом вспышки огня, облака поднятой пыли и горной породы, а также клубящиеся выбросы углекислого газа в атмосферу.
— Такое ощущение, что он не укрощает вулканы, а дразнит их, — поделился я с Теей.
Она хихикнула.
— Да, но «дразнитель вулканов» звучало бы не очень, так? — а потом серьезно добавила: — Я читала об укротителях в книгах. Вулкан нельзя укротить по-настоящему, может быть, даже Император не способен перехватить его Огонь и подчинить себе! Но можно сделать другие выходы для гнева Вечного Огня. Ихси нашел слабые места, где эти выходы сделать легко, а людей поблизости нет или немного. Вот и делает.
Мне это и так было понятно, с той только разницей, что я бы оперировал терминами вроде «магма», «зона высокого давления», «разлом литосферных плит» и тому подобным. Однако Тея и так изложила идею, на мой взгляд, в целом верно.
— Удивительно, мэтресса, — сказал я. — Элсин… магистр Бьер тоже говорил, что читал об укротителях вулканов, но лишь в художественной литературе. Мол, серьезные книги о них некроманту не достать.
— Некроманту — не достать, — улыбнулась Тея. — А больной, бедной и несчастной Воднице, которая поноет перед мэтрессой Огня, что ей скучно, тоскливо и читать нечего…
Она не закончила и лукаво мне улыбнулась, неожиданно напомнив Оллу. Проскальзывало иногда у них что-то в выражении схожее, будто у настоящих сестер. Видимо, сказывались долгие годы, проведенные вместе.
В тот раз Тее и Воздушникам все-таки пришлось поработать: деятельность Ихси вызвала подземные толчки и выбросы пепла в воздух. Ничего такого же мощного, как та черная туча, край которой отводила Игнис, но облачности добавилось изрядно. Воздушникам пришлось отводить эти облака в океан, для чего Харт и второй мужчина-Воздушник даже взлетели на своих импровизированных парапланах. Выглядело эпично, но без Игнис, способной пояснить, что именно и для чего они делают, я мало понял.
А толчки вызвали сильные волны, которые Тее пришлось отводить от соседних островов — Фроссен любезно доставила ее и Ульфи во все потенциально уязвимые пункты. Я опять же сопровождал Тею и подлечивал ее Жизнью, но был рад отметить, что в целом она держалась молодцом.
Похожие события с вариациями повторились и на второй день, и на третий Снова мэтр Ихси бил свои «огненные штольни». Снова Тее пришлось отгонять волны, а Воздушникам — пепел. Эти дни дались Тее тяжелее, чем первые дни визита Огневика, но одновременно она, кажется, повеселела, стала бодрее и оживленнее. В какой-то момент девушка заметила, что начала называть меня Эрик, и воскликнула:
— И вы не возразили на мою бесцеремонность! Что ж, тогда зовите меня Теей.
— Боюсь, на людях это невозможно, — покачал я головой.