— Да уступлю я Игнис, когда она накупается, — махнул я рукой.
— Мне кажется, по этой штуке скорее детишки будут лазить, — предрек Элсин.
И оказался совершенно прав. Сперва мелюзга пыталась уважительно держаться с магичкой Воздуха и магистром некромантии (я, как Жизнюк, не котировался, так как стоял на сословной лестнице даже несколько ниже их отца), но когда Игнис начала с ними шалить, как будто была младше всех, быстро почтение растеряла и втянулась. Так что они вместе с Метелицей налетели на наш лагерь, как саранча, съели две трети припасов Розена — только потому, что он привез всего дикую гору! — перевернули шезлонг и усвистели обратно купаться. Чета Розенов уселась неподалеку в тенечке, явно очень довольная тем, что кто-то развлекает детвору. Розен тут же растянулся на одеяле и задремал, его супруга принялась за вязание, иногда поглядывая на детей. Игнис с мелкими вовсю развлекались в воде с огромным кожаным мячом — еще одно воспоминание из моего мира. Мяч мы заказали кожевнику, клапан одолжили из сердца крупного рогатого скота и присобачили некромантией, а надула его воздухом Игнис, закачав, по моим ощущениям, атмосферы полторы. В результате получилось нечто не такое легкое, как резиновый мяч, но вполне сравнимое. В морской воде, по крайней мере, он не тонул.
Кстати о пляжных обычаях. Младшие девочка и мальчик купались голышом, абсолютно не стесняясь, поскольку к наготе в Великой Гавани в принципе относились проще, старший парень — в местных коротких штанах. Игнис — тоже, плюс она перетянула грудь плотной тканью, как она сказала, «чтобы Элсин не думал, что на меня пялятся». Эффект получился странный, вроде ретро-купальника со штанами, но поглядеть все равно было приятно. Я и глядел. Воздушница казалась абсолютно довольной жизнью и напоминала то ли опытного вожатого, то ли молодую мамочку, на которую заодно свалили племянников постарше.
Вдруг отчетливо вспомнилась сцена, о которой я и думать забыл: вот на фронтире мы проезжаем через какую-то деревню, Игнис показывает малышне крохотные смерчики, детишки радуются — а по ее лицу пробегает мимолетная боль.
Все-таки хочет она своих мелких, хочет. К гадалке не ходи. Хоть и сказала тогда Элсину при мне, что, мол, ничего, в случае чего — усыновят.
Я поглядел на сидящего рядом некроманта. Тот смотрел на эту сцену с легкой улыбкой.
— Слушай, — сказал я. — Теперь, когда портал открыт, надо все-таки постараться собрать сведения о подходящих нам мирах. Чтобы по следующему заказу не попасть в местечко вроде этого, где на самом-то деле уровень медицинского оборудования не сильно лучше того, что был на фронтире. Микроскоп нужен, без него никуда. И лучше не затягивать. Теперь, когда я углубил свои эксперименты по омоложению, у Игнис даже без имперских эликсиров лет двадцать-тридцать фертильного периода, скорее всего, осталось, но вряд ли она захочет ждать так долго!
— Ты недооцениваешь ее терпение, — мотнул головой Элсин. — Она очень упрямая. Но в том смысле, что зря медлить не стоит — разумеется. Никогда не знаешь, сколько у тебя осталось времени, я отлично усвоил этот урок! — вот теперь улыбка у него стала чуть грустной. — Но у меня уже есть идея на этот счет. Я узнал о мире, где, в сущности, идеальные условия для исследований! Если нам удастся туда попасть — проблема с инструментами, скорее всего, решится.
— Да? — заинтересовался я.
— Вот только один нюанс…
…Вернулись мы поздно вечером, почти на закате, уставшие, объевшиеся и — в случае Игнис и малышни — обмазанные моим кремом от ожогов с макушки до пяток. То есть кожу я им всем, конечно, и так Жизнью подлечил, но с кремом проще и быстрее. На причале у Южной крепости мы расстались. Бьеры отправились домой, я — в свои «крепостные» апартаменты, на ходу подбадривая себя Жизнью. Если Олла придет сегодня вечером, выложиться придется на все сто, а я порядочно утомился!
Но перед тем, как идти к себе в спальню, я заглянул в кабинет — просто по привычке, проверить, как там и что после целого дня моего отсутствия. Новый кабинет и лаборатория к моей спальне не примыкали, до нее теперь еще топать через весь двор и потом по двум лестницам…