— Уже устала? — Дарко склонился, приятно щекоча ухо дыханием. Я непроизвольно откинула голову, выгибая шею, тут же спохватилась, но он заметил. — Иванка?
— Ты слишком сильно затянул мне шнуровку, — голос прозвучал, как чужой. — Дышать нечем.
— Надеюсь, ты не намекаешь на то, что я должен ее развязать, — кожа там, где лежала его ладонь, вспыхнула огнем.
— Придурок, — процедила я сквозь зубы. Он блеснул улыбкой. Шаг. Другой. Поворот. Наступила на ногу, извиняться и не подумаю. Танец, наконец, закончился, и его рука покинула мою талию. Я должна вздохнуть с облегчением, вроде бы. Заиграла новая мелодия, и краем глаза я заметила, что к нам направляется нетрезвой походкой какой-то бравый молодец с лихо подкрученным чубом. Кажется, сейчас меня пригласят.
— Тебе еще не надоело? — лениво спросил Дарко.
— Нет. Я хочу танцевать и буду танцевать. Хоть с тобой, хоть с чертом лысым, — ответила зло, и он подхватил меня и повел по кругу, в новом ритме, задорном, быстром. Музыка гремит, слышен смех, и грохот кубков, и обрывки разговоров. Мелькают лица, яркие юбки и мониста, огни жаровен, глаза Дарко, такие черные, что в них почти не видно зрачка. Он берет меня за руки и кружит, кружит, а потом подхватывает и оказывается близко, и проклятая шнуровка снова не дает дышать.
Потом был следующий танец, спокойный, плавный, под нежную и грустную музыку, и я чувствовала, что кожа под блузкой стала влажной от пота там, где руки Дарко сжимали меня. А потом он посмотрел на меня пристально и повел к выходу.
— Ты что делаешь?
— Идем купаться.
— Совсем умом тронулся? — возмутилась я, едва за ним поспевая. Но прохладный ночной воздух приятно освежал. Прогуляюсь немного, а потом сбегу от этого придурка обратно в шатер.
Вскоре Дарко заметил блеск воды за деревьями и свернул туда. Это была не река, а какая-то узкая протока. Не раздеваясь, он прыгнул с невысокого берега в воду. И тут же вынырнул, ругаясь. Присмотревшись, я согнулась от хохота. Он стоял, весь облепленный тиной и водорослями, похожий на водяного. От потревоженной воды поднимался запах перепрелой травы.
— Не смешно, — пробурчал он, выбираясь на берег и счищая с себя все это.
— А по-моему, очень, — отозвалась я. — Сиди смирно, я твою одежду просушу.
Он уселся, скрестив ноги, достал фляжку, приложился к ней и поморщился, прислонив к носу тыльную сторону кисти. Донесся запах спиртного.
— Что это у тебя?
— Сливовица.
— Дай мне тоже.
Немного посомневавшись, он все же протянул флягу. Я сделала глоток, от которого перехватило дыхание и заслезились глаза. В животе разлилось тепло. Надо выпить немного, чтобы прошло это странное, тянущее чувство. Чтобы сердце перестало колотиться так нервно. А потом можно еще потанцевать. Только почему-то хотелось, чтобы со мной пошел Дарко. Я решительно отхлебнула еще несколько больших глотков, поморщилась, отдышалась. Просто с ним безопаснее. Вот и все.
— Эй, хватит, — Дарко выхватил флягу у меня из рук, потряс ее. — С ума сошла? Куда столько! Лучше закончи с моей одеждой и идем.
Глядя на меня, он тоже сделал глоток. Я аккуратно высушила его, стараясь не поджечь, потому что сливовица начинала действовать. Хорошая какая штука эта сливовица, и чего Сокол мне ее запрещает? Я хихикнула. Все же до чего у Дарко глупый вид. В волосах трава запуталась. Я подползла к нему ближе, потянулась и сняла ее. Черт. Какие у него волосы гладкие. С трудом удержавшись, чтобы не запустить в них пальцы, я улеглась и стала смотреть на звезды.
— Все? Кончился задор?
— Что ты за… Здесь так красиво, — протянула я мечтательно.
— Ага. Вонючее болото и лес, — его лицо заслонило ночное небо. — Иванка, ты пьяная?
Я фыркнула и поднялась, слегка качнувшись. Он подхватил меня под руку и повел к тропе. Я чувствовала плечом его тепло, и это было приятно. Вдали слышалась песня, где-то кричала ночная птица. Порыв сквозняка донес запах цветов, которые мы собирали для веночков. Мне хотелось продолжать праздник. Вернуться к танцам, играм, прыжкам через костер. Сейчас я была готова в чем угодно поучаствовать.
— Ух ты, смотри! — воскликнул Дарко. В небо над рекой взлетела огненная птица, развернула крылья, завертелась колесом, разлетелась во все стороны. Не успела она погаснуть, как следом взвились сияющие змеи, спирали, распускались цветы из разноцветных огоньков.
— Это наверняка Радомир развлекает селян, — с гордостью сказала я. — Может, тоже что-нибудь этакое придумать?
— Не надо! — Дарко схватил меня за руки. Я удивленно на него посмотрела. — Я хотел сказать, давай просто погуляем.
— Нну-у-у, — протянула я, и заметила, что он смотрит на мои губы. Хм… Иванка, ты ведь уже это делала. Подумаешь, еще разок. Тем более, никто не узнает… Черт. — Дай-ка мне еще своей сливовицы.
— По-моему, тебе хватит. Хотя… — он достал фляжку и протянул мне. — На. Может, так будет лучше.
Я приложилась к фляге и вернула ее хозяину. На этот раз пошло легче. Огни в небе погасли. Я взяла Дарко под руку, и мы двинулись дальше. Я поняла, что мы свернули не на ту дорогу, что ведет к шатру. Куда это он меня тащит? Я резко остановилась, едва не потеряв равновесие, так что Дарко пришлось взять меня за плечи.
— А куда мы идем?
— В поместье.
— В какое еще поместье? — я оттолкнула его и уперлась кулаками в бока. — Я хочу танцевать. Ты будешь танцевать со мной всю ночь.
С этими словами я качнулась в его сторону, и ему снова пришлось придержать меня, а мне — задрать подбородок, чтобы смотреть ему в лицо. Которое немного расплывалось. Он взял меня за подбородок, и, наконец сфокусировав взгляд, я совершенно точно поняла, что именно он собирается сказать. Наверное, любая девушка чувствует, когда ей собираются сказать это. Даже если она в подобных делах совершенно неопытна, и в ней плещется полфляжки сливовицы.
Я не была готова это услышать. Тем более, что-то отвечать. И не смогла придумать ничего лучше, чем просто упасть. Благо, ноги меня и без того не очень хорошо держали. Как и ожидалось, выражать свои чувства сползающей на землю девице Дарко не стал. Вздохнув, он подхватил меня на руки и понес в поместье. Я хотела было возмутиться, но уютно устроилась у него на плече. Немного передохну, вернуться всегда успею. На руках у Дарко было тепло, равномерные шаги укачивали. И я уснула. Кажется.
21
Ох, как же плохо! Мир вокруг качался, веки будто свинцом налились, голова болела так, что шевельнуться страшно. Во рту пересохло, но при мысли о глотке воды подступала тошнота. Не открывая глаз, я пыталась вспомнить, где нахожусь. Не получилось. Судя по всему, в кровати. А бивший сквозь кожу век свет указывал на то, что солнце высоко.
С трудом приоткрыв один глаз, я обнаружила себя лежащей в своей комнате. Луч пробивался между занавесками и падал прямо на лицо. Открыв второй глаз, я отползла от назойливого пятна света и вспомнила. Вчерашний праздник. Сливовица. Дарко. Чтоб меня черти взяли! Я села, отчего голова чуть надвое не раскололась, а комната вокруг закачалась, усиливая тошноту, и увидела, что одета лишь во вчерашнюю нижнюю сорочку. Не очень чистую к тому же. Вспомнила, как надевала ее перед притаившимся в тени Дарко. События вчерашней ночи всплывали в памяти одно за другим, укрепляя в решении умереть от стыда прямо в этой кровати. Тем более, состояние было подходящим.
Шатаясь, я поднялась на ноги. Добрела до туалетного столика, трясущимися руками налила воды в стакан и залпом осушила его до дна. Дожила, Иванка. Теперь ты еще и пьяница. Посмотрела в зеркало. Волосы наполовину выбились из прически, глаза покраснели, лицо бледное, отекшее. Оживший труп. Да еще эта мятая несвежая сорочка. Последним, что я помнила, было то, как Дарко несет меня домой. О, боги, неужели он и спать меня укладывал? Я плюхнулась на стул и уронила голову на руки. Может ли что-то быть хуже?