— Власть на земле, как и на небесах, есть лишь у бога. И ставить себя превыше других его детей есть грех гордыни. Может ли погрязший во грехе и прелести вести народ за собой? Праведны ли будут деяния такого правителя? Способен ли он на милосердие к тем, кого считает прахом под своими ногами и средством для своих целей?
— Сложно найти человека, который, получив власть, не начнет считать остальных прахом и средством, — возразила Огненка. Монах посмотрел на нее, как на занозу под ногтем. — Это должен быть святой. А святых не хватит, чтобы на каждый трон посадить.
— Не будете же вы утверждать, что правитель не должен стремиться к святости?
— Не буду. Но не ценою жизней людей, виноватых лишь в том, что родились с особыми умениями. И хотят с их помощью немного облегчить существование себе и другим.
— Никто не обвиняет тех, кто готов смирить гордыню и алчность и жить по законам божьим и человеческим. Вы переворачиваете все с ног на голову, госпожа. Разве перед законом не все равны? И если не наказывать за его попрание, будут ли неразумные и нечистые помыслами его соблюдать?
— Игра словами, — усмехнулся Кэринус Рэй. — Перед законом все равны, но некоторые равнее. Обычно те, кто в фаворе у власти. А чтобы народ не сильно возмущался, всегда найдется кто-то, кого обвинят во всех несчастьях. Маги прекрасно для этого подошли: и народный гнев направлен мимо власти, и припугнуть волшебников никогда не помешает. Ловко придумано.
— Довольно, — сказал, наконец, Сокол. — Этот разговор не приведет ни к чему, кроме ссоры. Главное, мы должны знать и уважать законы страны, в которой находимся. С этим, надеюсь, все согласны?
Мы промолчали. Монах перевел взгляд с меня на Дарко.
— Запомните одно, — сказал он тихо. — Есть высшая мудрость, добро и справедливость. Ваш выбор — встать на сторону праведности или греха. Но рано или поздно каждый получает воздаяние по заслугам.
«Он нам сейчас угрожает?» — спросила я мысленно.
«Пока нет. Но прошу тебя, не задавай больше провокационных вопросов. Ситуация не в нашу пользу, да и спорить с ними нет никакого смысла».
«Неужели вы с ними согласны?»
«Оглянись вокруг, тигренок. Мне нет дела до их веры. Но в государстве, где царят нищета, голод и ненависть, правитель явно что-то делает неправильно».
— И как вы добиваетесь этой сладости? — Кэринус Рэй уже успел перевести разговор на другую тему. — Попробую угадать. Даете винограду подвялиться на солнце? Хотя нет, букет немного другой… Собираете его после первых заморозков?
— Вы правы, — ответил монах. — Этим вином наш монастырь славится по всей Мирославии. В лучшие годы даже ко двору его поставляют.
Бокалы снова были наполнены, и беседа вернулась в мирное русло. Возле уютно потрескивавшего костра, распивая вино после сытного ужина ссориться никто не хотел. Говорили о краях, в которых довелось побывать. О жизни в монастырской общине, виноделии и о том, когда снимают самый вкусный мед. Незаметно ночь клонилась к рассвету. Пришло время уезжать: нельзя, чтобы монахи увидели, как Огненка обратится.
— Благослови вас Небесный Отец, — сказал монах на прощание. — Мы рады были встрече с вами.
— Пусть бог хранит вас в пути, — добавил второй.
— Спасибо, — ответил Сокол. — И благодарю за то, что помогли нам.
Возможно, они удивились, что мы сели на коней по двое, но ничего не сказали. Мне Сокол велел ехать с Дарко, а Кэринус Рэй позвал к себе Огненку.
— Я буду счастлив очутиться в твоих объятьях, моя дорогая, — сказал он, помогая ей усесться.
— Вы знакомы? — удивился Дарко.
— Да, я не раз имел удовольствие встречаться с сей прекрасной дамой, — ответил Кэриус Рэй. Огненка улыбнулась. — Мы ведь бродяги. Носимся по свету, как перелетные птицы. А мир на самом деле тесен, и все пути рано или поздно пересекаются.
— А ты ничуть не изменился, Кэринус, — сказала Огненка, отводя прядь волос от его лица. — Все так же красиво поешь и сверкаешь оперением.
— Что со мной станется! А ты… как же так получилось, Огненка?
— Война, — коротко отозвалась она и замолчала.
— Кто вы такой, Кэринус Рэй? — не удержалась я от вопроса.
— А я все ждал, когда же ты об этом спросишь, — он довольно прищурился. — Я агент Банка Альба. Слышала о таком?
— О! — только и смогла ответить я. Дарко присвистнул. Мало кто не слышал о Банке Альба, но нужно быть очень состоятельной или значимой персоной, чтобы иметь с ним дела.
Эльфы жили в естественной и добровольной изоляции от остального мира, по крайней мере, в нашей части света. Говорят, их видели и в Северных Землях, но мало ли небылиц рассказывают о Новом Континенте. Единственная страна эльфов, о которой было доподлинно известно, со всех сторон была надежно защищена горами, кроме той, где ее омывал Интрийский пролив, усеянный вдоль скалистого берега рифами, как пасть акулы зубами.
Эльфы не любили чужаков. Они неохотно позволяли пересекать свои границы, лишь в самых крайних случаях. И сами выбирались за пределы родины только если дела клана принуждали их к этому. Так что коли довелось встретить эльфа, и он не торговец и не прибыл с дипломатической миссией, нужно держаться от него подальше. Наверняка это авантюрист или преступник. Или работает на Банк Альба, а значит, и авантюрист, и убийца, и шпион в одном лице.
Эльфы предпочитали не встревать в войны людей друг с другом. В сущности, они всегда нас немного презирали. И люди довольно скоро оценили, как выгодно и безопасно хранить средства там, где ни война, ни смена власти им не угрожают — в банках нейтральной страны. С нашим королевством предпочитал вести дела Банк Альба.
— Удивлены? — усмехнулся Кэринус Рэй. — Даже стало интересно, за кого вы меня принимали все это время.
— Я думал, что вы просто сопровождаете сестру в деловом путешествии, — пробормотал Дарко. — А учитывая место, где мы познакомились…
— А где вы познакомились? — спросила Огненка.
— В тюрьме. Мирославия, — притворно вздохнул эльф, — им лишь бы кого-нибудь покарать. Но ничего серьезного они бы мне не предъявили. Подержали бы немного для порядка и отпустили.
— На твоем месте я бы не был столь беспечен, — сказал Сокол. В ответ Кэринус Рэй блеснул улыбкой, и я заметила, что ночь становится светлее. Время Огненки заканчивалось. Мы с Соколом переглянулись, он кивнул и остановил коня. Все спешились.
— Рада была встрече, Кэринус, — сказала Огненка. Эльф взглянул на нее с грустью.
— Я обязательно узнаю, как тебе помочь. Наверняка есть какое-то средство.
Она улыбнулась и молча покачала головой. И скрылась за холмом. Кэринус Рэй долго смотрел ей вслед.
26
Дождь пролился на иссушенную зноем землю долгожданным благословением, возвращая ее к жизни. Земля впитывала влагу жадно, превращая пыль в плодородную почву. Прямо на глазах растения наполнялись силой, поднимались и крепли, зеленели травы, пролески и рощи вскипали массой листвы. Будто наверстывая упущенное время, все пошло в рост.
Я думала, при виде такого люди изменят отношение к нам, магам погоды. Исчезнет подозрительность, появится благодарность. Нам начнут доверять. Я ошибалась. Подданные Мирославии любое благо списывали на божий промысел, а если и видели, что Сокол способен управлять природными явлениями, то лишь сильнее боялись его. Они были готовы заплатить, сколько потребуется, чтобы мы закончили и убрались восвояси.
К тому же, часть из них верила в проклятье ведьмы, поэтому, как бы Сокол ни старался, толку все равно не будет. Переубедить их было невозможно. Даже Лидия, девушка на первый взгляд образованная и разумная, так и не поверила, что никакого проклятья на ней нет. Пожалев ее, я попросила Сокола провести ненастоящий ритуал, якобы снимающий проклятье. К моему удивлению, Дарко принял это невинное предложение в штыки.