Впрочем, Сокол был сыт по горло местным гостеприимством и предпочел заночевать под небом. Мы были не против: ночи стояли теплые, ясные, к тому же именно в эти дни проходил звездопад, а нам хотелось на него посмотреть. Когда начало смеркаться, мы съехали с дороги и углубились в степь, скрывшись от любопытных глаз среди холмов. Пока разбили лагерь, стемнело. Небо усыпали звезды, пронзительно-яркие, близкие, каких нигде больше, кроме степи, не увидишь. В безветренной тишине доносилось стрекотание кузнечиков, где-то вдалеке ухала сова.
Я сидела между Соколом и Дарко, попивая горячий отвар из степных трав, и наслаждалась покоем. Как все-таки здорово снова остаться втроем и ехать куда-то, не зная точно, что ждет впереди… Звезда сорвалась с места и понеслась вниз, прочертив небо яркой полосой.
— Звезда упала! — воскликнула я, показывая на нее. Дарко проследил было за моей рукой, но тут же обернулся в другую сторону.
— Еще одна! Видела?
— Ложитесь сюда, пока шеи не свернули, — Сокол расстелил на земле плащ. Мы улеглись, стараясь держаться друг от друга подальше, чтобы случайно не соприкоснуться локтями, и небо распахнулось перед нами, пронзительная черная бездна, а звезды срывались и падали, и можно было представить, будто мы летим, а они несутся навстречу.
Это было очень красиво, я готова была до утра смотреть, но Дарко позорно сдал позиции. Сокол заметил, что он начинает дремать, и отправил его спать, не слушая возражений. Первую стражу наставник взял на себя. Я же спать совершенно не хотела и осталась посидеть с ним немного.
— Я могла бы после вас подежурить, все равно Дарко заснет, — предложила я. Дарко наверняка накануне гулял по городу с Кэринусом Рэем и не выспался. В глазах Сокола мелькнули насмешливые искры. Черт. Я что, выдала Дарко?
— Ничего, выдержит, — ответил Сокол. — В вашем возрасте ничего не стоит не поспать ночку-другую.
Я покосилась на его лицо, и внезапная догадка пронзила мозг. Он знал. Ну конечно знал! Как я вообще могла подумать, что смогу провернуть все эти проделки с ночными побегами за его спиной! Щеки запылали. Почему тогда он молчал?
— Ну конечно я знал, — сказал он мягко. — Неужели ты думаешь, что Рэй повел бы тебя куда-то, не поставив меня в известность? Мы с ним заранее обсуждали направления ваших прогулок. Места, где вам точно понравится…
— И даже… — я вспомнила визит Дарко в бордель. — То заведение, куда он Дарко водил?
— Ты об этом… Нет, в тот раз Рэй настоял. Я догадывался, что Дарко вряд ли понравится.
— Но почему вы делали вид, что ничего не знали?
— Видишь ли, тигренок, — ответил он, задумчиво глядя на звезды. — Научить тебя я могу почти всему, что необходимо. Но веселья ученической жизни ты со мной лишена. Если бы не Дарко, у тебя даже друзей бы не было, вот я и решил устроить вам возможность побыть учениками, сбежавшими от наставника в город покутить.
Внезапно я почувствовала, что стала взрослее себя вчерашней, словно посмотрев на себя и свои поступки его глазами. Прерывисто вздохнув, обняла Сокола, прижавшись щекой к его груди. На мгновение он растерялся, а потом обнял в ответ, аккуратно, бережно.
— Что ты, милая?
— Я хочу, чтобы вы всегда были со мной. Всегда-всегда.
— Ничего не бывает навсегда, — ответил он, уткнувшись носом в мою макушку.
— Это неправильно, — пробормотала я, с досадой чувствуя, как он размыкает объятья.
Конечно, все мы расстанемся. Сначала Дарко уедет поступать в Стражи закона. А когда-нибудь и Сокол всему меня научит и оставит одну. Но почему быть вместе совершенно невозможно? Кто вообще решил, что маг погоды должен вечно быть один?
— Не грусти, — сказал Сокол, убирая прядь волос с моего лица. — Это жизнь. Она вся состоит из встреч и расставаний. Особенно для таких, как мы.
— Но почему мы не можем как обычные люди? — воскликнула я, поднимая на него глаза. — Просто жить, как все?
— Потому что мы не как все, — спокойно ответил он. — Подумай, и ты поймешь, что не сможешь. Никогда не могла. Даже если твоя клетка будет золотой, ты всегда будешь тосковать по воле. Мы бродяги, и рано или поздно дорога поманит вновь.
— Это тоже особенность магов погоды?
— Да. Наше счастье и проклятье. Мы призываем ветер, а ветер зовет нас. Но другим людям лучше держаться от нас подальше.
Наверняка он Лилианну имел в виду. Мысленно одернув себя, я покосилась на Сокола. Он поймал взгляд, улыбнулся и положил руку мне на плечо.
— Но не стоит огорчаться, тигренок. Ты привыкнешь. В конце концов, любая магия накладывает отпечаток на того, кто ею наделен. Меняет его. Делает непохожим на простых смертных. Мы получаем огромные привилегии, долгую жизнь, силу и знания, но чем-то приходится жертвовать. В первую очередь, возможностью жить как все.
— Просто я не хочу вас потерять.
— Помнишь, что сказал Рэй? Все пути когда-нибудь пересекаются. И мы не расстанемся навечно, пока будем живы. Обязательно встретимся.
Я заставила себя улыбнуться. К чему, в самом деле, этот глупый разговор. Сегодня, сейчас, мы вместе. Ночь еще не кончилась, а когда наступит утро, Сокол тоже будет рядом. Зачем далеко загадывать. Я улеглась и смотрела на звездный дождь, и не ушла спать, пока не настало время будить Дарко, чтобы он сменил Сокола.
На другой день мы вернулись домой. Однообразие степей и холмов Мирославии сменилось милыми сердцу пейзажами. Лесами, полями, шелковой зеленью заливных лугов, садами и виноградниками, где в лучах солнца наливались сладостью плоды, заснеженными вершинами гор на горизонте, хрустальными реками, белеными домами уютных деревень. Даже воздух здесь был слаще. Крестьяне, что встречались по пути, снимали шапки и кланялись не со страхом, а с почтением. Дети выбегали на дорогу, чтобы посмотреть на путников или поиграть, а не за подаянием. Сытые, жизнерадостные детишки со шкодливыми и хитрыми мордашками.
— Можно мы никуда больше не будем отсюда уезжать? — сказала я, жмурясь на солнце.
— До осени точно не уедем, — успокоил Сокол. — А сейчас наступает пора сенокоса, у нас дел невпроворот. Придется много ездить, разгонять дождь.
— Здорово! — сказал Дарко, потягиваясь. Был вечер, зной спадал, но нас порядочно разморило за день. — Люблю сенокос. Красивая пора.
Это точно. В детстве я обожала это время и часто бегала смотреть, как работают крестьяне. Мерные взмахи косами, запах срезанной травы, душистые стога, в которых так здорово было играть в прятки. Интересно, играл ли кто-нибудь с Дарко, когда он был ребенком? Я мельком взглянула в его сторону. Он ехал расслабленный, сомлевший от жары. Волосы намокли от пота и прилипли к вискам.
Вдруг представилось, как бы все было, будь мы обычными людьми. Сенокос. Дарко в крестьянской рубахе расположился в тени большого стога на отдых. Я несу ему краюху хлеба и ледяное, из погреба, молоко. Мы вольны сами распоряжаться своей судьбой. Что дальше? Наверное, мы поженились бы. Построили хорошенький белый дом с садом и виноградником. Остались в нем навсегда. День за днем, год за годом, сенокос за сенокосом… Я пыталась себе это вообразить, но перед глазами возникала дорога, пробегающая мимо крыльца и уходящая в неизведанную даль. Дорога, по которой я никогда никуда не уехала бы. Черт. Сокол прав. Живя, как все, я никогда не смогу быть счастлива.
— …думаю, отдых нам не помешает, — закончил Сокол. Я прислушалась. Кажется, замечталась и упустила что-то важное. Вот зараза, надеюсь, я думала обо всех этих глупостях не слишком громко.
— Я так рад сюда вернуться, что с удовольствием отдохну в любой из местных деревень, — ответил Дарко. Кажется, они думают, где остановиться на ночь. После ужасов Мирославии дома все было мило, и я готова была согласиться с любым решением.