— Вот и прекрасно. Тем более, что село большое, при нем даже постоялый двор имеется. А до помещиков доедем завтра.
Скоро мы добрались до постоялого двора, на удивление большого и опрятного. Узнав, кто мы, хозяин расстарался изо всех своих сил. Я уже забыла, как любят магов погоды в родном королевстве. Нам выделили прекрасную отдельную комнату, накрыли стол с вином и несколькими видами наливок и по моей просьбе пообещали приготовить к вечеру ванну.
Перед ужином Сокол отпустил нас с Дарко на местный рынок. Правда, в такое позднее время там почти ничего не продавали, но мы рады были возможности свободно разгуливать, где хотим, не рискуя при этом попасть в тюрьму. Побродив по деревне, мы выпили по стакану холодного кваса в трактире, купили кулек черешен и, не торопясь, возвращались на постоялый двор. По пути за нами увязался какой-то оборванный старик с неопрятной бородой до пояса.
Жалостливый Дарко дал ему несколько монеток. Старикашка деньги взял, сунул куда-то за пазуху, но не отстал, так и ковылял за нами по улице, опираясь на деревянную клюку. Мы прибавили шаг, но он оказался на удивление прытким для своих лет. Не отстал, даже не запыхался. В конце концов, я потеряла терпение.
— Что вам от нас нужно, дедушка? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал вежливо. В ответ он смерил меня презрительным взглядом.
— А разве у тебя есть, что мне предложить, дерзкая девчонка? — я опешила. — Ну, что встали? Ноги к земле приросли? Ведите меня к своему наставнику!
— Но, отец, зачем вам господин Радомир? — растерянно спросил Дарко.
— Будь я твоим отцом, мигом бы научил слушаться старших без глупых вопросов. Веди и не болтай, а не то потеряю терпение!
С этими словами он с силой стукнул посохом о землю, чуть искры не полетели. На нас начали засматриваться прохожие, с любопытством ожидая, чем все это закончится, и я решила, что не стоит собирать толпу зевак.
— Пойдем, — шепнула я Дарко, пихнув его локтем в бок. — Не отгонять же старика молниями.
Мы поспешно двинулись дальше, стараясь не обращать внимания на странного нищего в надежде, что он отвяжется. Увы, когда мы подошли к постоялому двору, он был тут как тут.
— Вы подождите, мы скажем о вас наставнику, — предложил Дарко. Как бы не так. Нахальный старикашка ловко подскочил и взял его под руку, отчего Дарко аж присел, будто тщедушный дед весил как чугунная пушка.
— К чему церемонии, — елейным голоском проговорил он. Окончательно растерявшись, я первой зашла внутрь. Черт. Надо бы Радомира предупредить… — Мы уж так, по-простому. Отведи меня к нему, да и ступай себе.
«Господин Радомир, тут какой-то странный нищий вас разыскивает!»
«Вот как? Ну что же, приведите его. Я у себя».
Когда мы привели старика, Радомир повел себя совсем странно. Увидев нищего, он изменился в лице. Никогда еще я не видела столько искреннего уважения в его взгляде. Он подошел, опустился перед стариком на колено и почтительно склонил голову. Старик же в ответ перестал приглушать свою ауру.
— Простите, — пробормотала я еле слышно и поклонилась. Он был не просто магом. И даже не архимагом. Кажется, я на миг оглохла и ослепла от исходившей от него силы.
— Оставь эти ужимки, мой мальчик, — сказал он неожиданно помолодевшим голосом, помогая Соколу подняться. — Не люблю. Рад видеть тебя в добром здравии, Радомир.
29
Подогрев молоко, я влила в него вязкий липовый мед, размешала деревянной ложкой, пока не растворился без остатка. Бережно поставила чашку перед волшебником и вернулась на свое место, почтительно опустив глаза. Чувствуя, как Дарко косится удивленно, но спросить ни о чем не смеет. Мы сидели на веранде позади постоялого двора, за заботливо накрытым столом, и ни во дворе, ни рядом не было ни души. Прислуживать за ужином поручили мне — странный гость не желал видеть посторонних.
— Что же, ученица твоя и вправду хороша, — сказал высший маг довольно, и легкое, почти ласковое касание скользнуло по моей ауре. — Сильная девочка, смелая. Нервная немного, но возраст это исправит. Если доживет. Но то, что ты позволяешь себе слабость и до сих пор не избавился от мальчишки — просто немыслимо!
Я исподлобья взглянула на Дарко. Он смотрел на старика округлившимися глазами. Лицо Сокола не выражало абсолютно никаких эмоций. На мгновение наступила тишина, и веселое щебетание птиц казалось сейчас неуместным.
— Я полагаю, это путешествие будет на пользу и Дарко, и Йоване, — сказал, наконец, Сокол. — Что касается меня, то моим делам его присутствие никак не мешает.
— Это касается именно тебя, и не делай вид, будто не понимаешь, о чем я, — проворчал старик, вытирая молоко с усов. — Попустительство там, послабление тут — и вот тебя не пойми где черти носят, в то время как ты нужен здесь!
— Простите, мудрейший, — ответил Сокол, скрывая взгляд за ресницами. — Я приехал, едва услышал ваш зов. И, если вы не против, не лучше ли будет продолжить этот разговор наедине?
— Коль скоро ты допускаешь подобное поведение, к чему стесняться его обсуждать? Как ты посмел позволить себе так распуститься! — бокал грохнул о стол, расплескивая остатки молока. Дарко вцепился пальцами в край столешницы, аж костяшки побелели. Высший маг продолжил с горечью в голосе: — Ты, посвятивший столько лет постижению мудрости и равновесия, поддался низменным страстям, как неотесанный селянин.
— Мне нечего возразить, — сказал Сокол едва слышно, — вы правы, я вел себя недостойно. Я лишь хотел убедиться, что все еще могу испытывать эти чувства. Пусть даже не имею права себе позволить идти у них на поводу. Но, прошу вас, не вините моего подопечного — он всего-навсего жертва обстоятельств. И просто сопровождает нас в пути.
Маг вытащил из букета, украшавшего стол, мохнатый розовый цветок. Поднес к лицу. С шумом понюхал. Перевел взгляд с Сокола на Дарко. В хитро прищуренных глазах читалось недовольство. Дарко смотрел в ответ открыто и прямо, не скрывая нарастающую злость.
— Пахнет медом, — ласково сказал старик. — Такие красивые цветы. Нежные, душистые. Только вот расцветают они на чертополохе, и вместо полезных плодов дадут дурное семя. Дрянной, колючей, сорной травы. Стоит ли на них любоваться и пестовать? От сорняков нужно избавляться, пока те не пустили глубокие корни…
Дарко вскочил, с шумом отодвинув тяжелый табурет. В глазах его плескалась отчаянная ярость. Опираясь на руки, нависая над магом, с любопытством наблюдавшим снизу вверх, он процедил сквозь зубы:
— Я не сорняк. И уходить никуда не собираюсь, — развернулся, шагнул было с крыльца, но табурет швырнуло ему под ноги, Дарко споткнулся и рухнул на четвереньки.
Я умоляюще взглянула на Сокола — неужели он запросто позволит вот так обращаться с нашим Дарко? Но Сокол сидел, прислонив к губам сложенные в замок ладони, и молчал. Сорвавшись с места, я подскочила к Дарко и помогла ему подняться, украдкой погладив по плечу.
— Конечно, ты никуда не пойдешь, — сказал старик равнодушно. — Пока старшие не велят. И перестань к нему жаться, девчонка! Радомир разрешает тебе вольности, а ты и рада!
— Дарко, пожалуйста, — сказал Сокол. — Сядь на место и молчи. Йована, тебя это тоже касается.
Чувствуя, как кровь приливает к лицу, я стиснула зубы и вернулась за стол. Немного поколебавшись, Дарко последовал моему примеру. Проклятье! Да кто, в конце концов, такой этот невыносимый старик? Будь он хоть божеством, почему мы должны терпеть…
«Йована, — произнес Сокол в моей голове, — очень тебя прошу, помолчи. Совсем».
— Приношу извинения за выходку моих воспитанников, — сказал он вслух. — И благодарю за участие и добрые советы. Увы, я не в силах выполнить ваше указание, мудрейший: я поручился за Дарко и дал ему слово. И не могу допустить, чтобы он пострадал из-за моей оплошности. Дарко останется на моем попечении до весны.
В ожидании гнева высшего мага я еле удержалась, чтобы не втянуть голову в плечи. В сердце разгоралась гордость за Сокола. Так-то, ваше мудрейшество! Мы своих не бросаем! Но старик лишь задумчиво пригладил бороду.