Я вышла на террасу гостевого двора, стоявшего высоко, едва не на вершине горы, подальше от неспокойных портовых районов, взглянула на сверкавшую под солнцем бескрайнюю синь, до горизонта усеянную кораблями, и вдруг поняла, что это та же дорога. Только нет на ней преград, и ведет она в такие диковинные земли, о которых, возможно, еще никто и не слыхивал. И от этого открытия захватило дух, сердце забилось в предвкушении. Казалось, стоит оттолкнуться от перил, раскинуть руки, и я взлечу как птица, легкая, вольная…
— Нравится здесь? — спросил, подходя ко мне, Сокол. Соленый ветер тут же подхватил его легкие волосы, золотистые на солнце. — В ясную погоду вид на море просто изумительный.
— Я люблю его, — только и смогла ответить. Меня переполнял восторг. — Мы ведь поедем куда-нибудь на корабле? Если вы следите за штормами, вы ведь выходите в море?
— Стараюсь этого избегать. Корабли только с берега красивы, а на деле будет качка, тесная каюта, скука, вонючая вода, скудный рацион… — заметив разочарование на моем лице, он перевел взгляд на горизонт. — Впрочем, если ты действительно полюбишь море, цены тебе не будет во всех королевствах. Любой капитан глаз отдаст за то, чтобы заполучить мага погоды к себе на борт.
— Когда я была в приюте, нам редко удавалось побывать у моря. Хоть оно и было рядом: если забраться повыше, из-за забора можно было увидать. И когда никто не видел, я пробиралась на террасу через окно библиотеки, смотрела на него и мечтала, как украду у местного рыбака лодку и уплыву… — зачем я ему об этом рассказываю? Смутившись, замолчала, потупилась. А еще хочу, чтобы Сокол считал меня взрослой!
— У тебя все обязательно будет, тигренок, — его ладонь ласково провела по волосам. — И даже корабль, на котором уплывешь, куда захочешь. Когда станешь взрослой и всему научишься, все дороги будут перед тобой открыты. Больше никаких заборов.
— Вы тоже чувствуете что-то подобное, когда приходит время отправляться в путь?
— Будто крылья за спиной вырастают, да? — его голубые глаза улыбались, словно сияя изнутри. — Конечно. Что бы ни случилось, как бы ни менялся мир или мы сами, тяга к воле останется прежней. И больше всего на свете хочется посмотреть, что же там, за горизонтом.
— Но моряки ведь уже ходили за горизонт, — удивилась я. — И обратно вернулись. Земля ведь круглая, теперь это все признали.
— Значит, и дороги бесконечные, — ответил Сокол, бросая еще один взгляд на море. Затем он отошел от перил. — Ты готова? Пойдем, Дарко нас внизу заждался, наверное.
Внизу, в трактире, нас ждал Дарко, а за порогом — Злата Гора. Извилистые улочки, выбеленные солнцем, выметенные ветром, сбегали вниз, мимо домов с просторными террасами, увитыми виноградом. Из респектабельного района в кварталы попроще, а потом ниже, в торговые кварталы, куда привозили чудеса со всего света. А за ними — в районы увеселительных заведений, и еще дальше, в улочки, куда простакам негоже совать нос даже днем, прибежище матросов, контрабандистов и сомнительных личностей. И дальше, в порт. Та часть города, где были набережная для прогулок богатых горожан и пассажирские пристани, Сокола пока не интересовала. Нас, впрочем, тоже.
До самого вечера мы сидели в таверне с моряками. У Сокола здесь нашлись старые знакомые, и вскоре в небольшом зале стало не протолкнуться. Каждый считал честью посидеть за столом с магом погоды и угостить его выпивкой. Вино и эль лились рекой, истории не кончались. В каких только краях не довелось побывать этим людям, и сложно было понять, где кончается правда и начинается вымысел.
Последние новости радовали событиями на любой вкус. Мы узнали, что на рифах возле Лисьего острова завелась сирена, экипаж одной шхуны потерял бдительность и потерпел крушение, заслушавшись ее песен. Беда настигла также пару рыбацких лодок (Сокол мысленно прокомментировал, что сгубившей их песней, вероятней всего, был свист ветра в бутылках, но я предпочла поверить в сирену).
Что на днях ожидается прибытие крупной экспедиции из Северных Земель, из-за чего цены на чай, шелковые ткани и новомодный напиток, кофе, подскочили — купцы стараются втридорога сбыть товар перед получением новой партии, а вскоре резко упадут, потому покупать сейчас все это невыгодно, а продавать — самое время.
Что в городе ужесточили запрет на курение опиума, и стража теперь врывается в заведения, даже приличные, если кто-то донес, а если находит подпольную курильню — устраивает натуральный погром. Тех, кто не может заплатить штраф на месте, сажают в камеру. Но корабли пока обыскивают не особо тщательно, и в трюмах северной экспедиции наверняка будут припрятаны не только шелка.
И многое, многое другое. Но все было не то. Ничего важного из этих разговоров наш наставник не узнал: обычные новости Златы Горы, где жизнь бурлила событиями. Соколу с трудом удалось увести нас домой. Даже у Дарко, к морю и кораблям совершенно равнодушного, горели глаза. Я же готова была до утра сидеть и слушать.
— Все как всегда, — подытожил Сокол, с видимым удовольствием подставляя лицо прохладному бризу. — Байки, сплетни, хвастовство, сомнительные махинации.
— Так это же хорошо, — отозвался Дарко. — Значит, все в порядке. В конце концов, тот маг ведь мог и ошибаться.
— Вряд ли, — сказал Сокол, задумчиво потирая висок. — Но не будем торопить события. Побудем немного в городе, а потом прокатимся по побережью. В это время года здесь прекрасный сезон, хоть море и неспокойно. В городке неподалеку изумительно готовят гребешки. В сочетании с вином из соседних долин выходит просто божественно.
На мой вкус, дары моря готовили божественно на всем побережье. Такой рыбы я нигде не пробовала. А устрицы! Дарко от одного их вида кривился, говорил, что на соленые сопли похоже. Обозвав в ответ соплей его самого, я съедала за двоих. Сокол посмеивался и поил меня на всякий случай отваром от желудочных хворей.
Город был прекрасен. Пожалуй, я впервые оказалась в месте, где хотелось остаться насовсем. Идя по крутым узким улицам, я присматривалась к домам, представляя, в каком из них могла бы поселиться. Обязательно чтобы была терраса, на которой можно сидеть в тени винограда и смотреть, смотреть, смотреть на море. Каждый вечер любоваться самым красивым на свете закатом. Странно, но Дарко моих восторгов не разделял.
— Шум, грязь, суета. Кругом сплошные притоны и подпольная торговля, контрабандисты и беглые каторжники. Воняет водорослями и рыбой, чайки эти наглые, чуть не из рук еду вырывают, орут ужасно. Шум волн мне уже ночами снится, а от ругани матросов даже у меня уши в трубочку сворачиваются, не понимаю, как ты можешь спокойно слушать такое. Ты же девушка.
— И что мне теперь, одуванчиками…
— Йована! — одернул Сокол. — Ты пока еще не матрос. Так что попридержи-ка язык.
— А чего он, — пробурчала я, украдкой состроив Дарко гримасу. В ответ он презрительно ухмыльнулся.
— В любом случае, завтра мы на время покинем город. Не делай такое жалобное лицо, тигренок, в других местах на побережье тебе наверняка понравится. В любом случае, их стоит увидеть до того, как море начнет штормить. А сегодня полнолуние, и я хотел бы сводить Огненку повеселиться.
— Можно с вами? — воскликнула я.
— Куда же без тебя, — хмыкнул Дарко. Я показала ему язык.
— Видишь ли, милая, — ответил Сокол мягко, и я тут же пожалела, что навязываюсь. — Я планировал посетить места, где появление юной девушки будет несколько… неуместным. Боюсь, если вы пойдете с нами, Огненка начнет волноваться и не сможет отдохнуть как следует…
— Хорошо, — перебила я. — Вам ведь тоже отдыхать нужно. Мы побудем дома, выспимся перед отъездом.
— Благодарю за понимание, — сказал Сокол.
Они ушли, как только Огненка обратилась — она ни минуты не хотела терять. Мне показалось, что в лице Дарко на секунду промелькнуло что-то похожее на обиду. Думал, что она предпочтет болтовню с ним прогулке по ночному городу? В таком случае он точно дурак. Тем не менее, стало немного его жалко. Каким-то загадочным образом Дарко успел сблизиться с Огненкой. Он часто приходил поговорить с ней несмотря на то, что в заколдованном обличье она не могла ответить. Мне становилось стыдно: сама я частенько забывала об этом.