— Может, посидим на балконе? — предложила я. — Посмотрим на море. Сейчас хорошо, прохладно. Скоро фонари зажгут…
— Чего на него смотреть? Его тут и так с любого угла видно, — отозвался Дарко. Я фыркнула и развернулась, чтобы уйти, но он поймал за рукав. — На море, так на море. Больше тут все равно смотреть особо не на что.
Но, кажется, нашлось на что. На меня. Пока я любовалась отражением сиреневого вечернего неба и горизонтом, затянутым дымкой, Дарко украдкой меня разглядывал. Я чувствовала это и не могла сосредоточиться. Слушать море и небо. Перебирать потоки бриза, искать за горизонтом облака. Черт, ну чего он смотрит, дыру просмотреть пытается?
— Что уставился? — выпалила, резко обернувшись. Он даже не подумал смутиться.
— Странная ты все-таки.
— На себя посмотри.
— Ну правда. Глядишь на это море, как зачарованная. И что ты в нем такого видишь? — он откинулся на спинку стула, вытянул ноги. Я перевела взгляд с него обратно на море.
— Тебе никогда не хотелось уплыть за край света? — спросила задумчиво. — Туда, где никто никогда не бывал?
— Когда жил у некроманта — хотелось. А так… — он взъерошил волосы. — С чего ты взяла, что там будет лучше, чем здесь?
— Не важно, лучше или не лучше. Просто по-другому, понимаешь? Разве тебе не интересно?
— Интересно, конечно. Но не настолько, чтобы об этом мечтать.
— А о чем ты мечтаешь, Дарко?
Некоторое время он молча смотрел на море. На крыши города внизу. На красавец-галеон, не спеша, с величавым достоинством подходивший к пирсу. На фоне смуглой кожи, загоревшей за лето, белки глаз Дарко казались яркими, как снег. Уголки губ дрогнули в нервной усмешке.
— Я… не знаю, Иванка, — ответил он. Врет. Я это совершенно точно поняла. — Я даже наверняка не знаю, что ждет впереди. Может, там, куда я попаду, и мечтать будет не дозволено, так зачем сейчас начинать…
— Ну и дурак, — сказала с досадой. Что за манера из всего делать трагедию! — Так можно вообще никогда ничего не начинать, сидеть и ныть, пока не состаришься.
— Ты права, наверное. Просто… иногда лучше и вправду не начинать. Чтобы потом не жалеть.
— Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, — отозвалась я, пересаживаясь напротив него на перила балкона. Дарко тут же вскочил с места.
— Эй, слезь оттуда! Свалишься и шею свернешь.
— Знаешь, мне иногда кажется, что это тебе триста лет, а не Радомиру, — я наклонилась назад, едва не перевешиваясь вниз. — Смотри, без рук!
— Дурная! — он подскочил, подхватил за талию, заставил слезть. На секунду мы оказались совсем близко, я растерялась, замерла, осознав, что он так давно меня не касался, а Дарко тут же отступил, даже руки за спину убрал.
Это что же, он теперь тронуть меня боится? Почувствовав, как предательский румянец заливает щеки, я развернулась и зашла в комнату. Ну и прекрасно. Не будет приставать. И вообще, мне абсолютно все равно. Надеюсь, он следом не увяжется?
Не увязался. Вообще больше в этот вечер ко мне не подходил. Спустя какое-то время стало скучно, и я хотела было сама начать с ним беседу, но одернула себя. Много чести. Так и разошлись спать, не заговорив.
Утром мы покинули Злату Гору и долго ехали вдоль пригорода. Когда закончились верфи, начались загородные дома зажиточных семейств. За ними — рыбацкие поселения. Если бы не скалистый уступ, перерезавший берег и выдававшийся в море крутой стеной, вряд ли город вообще закончился бы, поди, так и бы тянулся до самой границы. Потому что за горой, стоило только начаться более пологим берегам, снова замельтешили дома, пристани, деревеньки, хутора…
Наконец мы прибыли в городок Тацна, живописно расположенный в низине, круглой, как блюдце. Именно здесь, в маленькой таверне у моря, подавали легендарные гребешки, поэтому Сокол счел это место самым подходящим для того, чтобы остановиться на ближайшие несколько дней. Сняв комнату в единственном постоялом дворе, мы немедленно отправились лакомиться деликатесами. Помимо ужина нас ждал сюрприз.
— Вот, значит, о ком он говорил, — пробормотал Сокол, когда мы подходили к таверне. — Похоже, дело серьезное, раз пришлось позвать ее. И раз она согласилась.
— О ком вы?
— Сейчас увидишь. Думаю, ты будешь весьма удивлена.
Это было мягко сказано. В маленьком полутемном зале не было знакомых лиц, но мы прошли его насквозь, не задерживаясь, и очутились на веранде, залитой солнцем, так что я сразу узнала ту, которая поднялась мне навстречу.
— Иванка! — воскликнула Ружена с искренней радостью и бросилась меня обнимать. — Как здорово, что мы встретились! Ты так изменилась за это время, — тут она спохватилась и поклонилась Соколу: — Приветствую вас, мудрейший.
— Долго ты ехал, Радко, — сказала ее закутанная в легкий плащ с капюшоном спутница, сидевшая к нам спиной. До боли знакомым голосом. У нее была скрытая аура мага. Очень знакомая аура. Быть этого не может. — Я ждала тебя еще три дня назад.
— Надеюсь, ты не успела сильно заскучать, Лена, — учтиво ответил Сокол. Ну конечно, это она. Госпожа Милена. Откинув капюшон, она лениво, словно нехотя, обернулась. Я поспешно согнулась в поклоне. Но почему Ружена с ней? Она ведь ученица госпожи Агнии! — И что морской воздух пошел тебе на пользу после холодной сырости Университета.
— Не спорю, места здесь приятные. Но я бы предпочла дожидаться тебя в Злата Горе, нежели в этой глуши. Надеюсь, ты не будешь против, если мы вернемся туда завтра же утром. Меня вовсе не вдохновляет перспектива целые дни проводить в седле. Поверь, мы можем ждать в любом месте.
— Ты знаешь наверняка, чего мы должны ждать, не так ли? — спросил Сокол, присаживаясь напротив.
— Да, но пока не в силах увидеть, куда именно будет нанесен удар. Придет буря. Самая сильная за последние несколько веков. Она обрушится на побережье, и, если мы не сможем ее остановить… ты лучше меня знаешь, какие будут последствия. Мое дело предсказать ее. И доставить вас туда, где вы сможете бороться со стихией, потому что когда она подойдет близко, будет поздно.
— Ты права. Будет поздно. Но неужели… — он посмотрел на нее удивленно и озадаченно.
— Да. И нет, разрешение на применение не получено. Но иного выхода нет — я не могу выбрать место заранее, чтобы вы доплыли туда на корабле. Ураган чересчур огромен, а ведь тебе нужно попасть в самый центр.
— Глаз бури. Только там я что-то смогу, — Сокол покосился на нас с Руженой. — Только не говори, что ты собираешься использовать этого ребенка.
— А у тебя есть другое предложение? — в голосе госпожи Милены появились вкрадчивые нотки, и мне стало страшно за Руженку. Для чего это они собираются ее использовать? — У девчонки почти нулевая хаотичность. Много среди таких найдешь добровольцев, что тебе помогут?
— Добровольцев? — переспросил Сокол скептически. — Впрочем, у нас будет время все обсудить. А сейчас давайте поедим. Садитесь за стол, — сказал он нам.
Мы послушно расселись. Принесли гребешки, суп, корзину хлеба и вино. Пока мы ели, Дарко украдкой посматривал на Ружену. Ну конечно. Она красивая. Ее он, поди, ни ведьмой не будет называть, ни пигалицей. Я мрачно уставилась в свою тарелку. И зачем госпожа Милена ее с собой притащила? Нулевая хаотичность, подумаешь! У Дарко вообще все нулевое, использовали бы его. Кстати, почему бы не спросить об этом у Сокола прямо сейчас?
«Господин Радомир!»
«Да, тигренок».
«Для чего вы собираетесь использовать Ружену?»
«Чтобы пройти через портал. Если не уравновесить твою хаотичность, риски будут чересчур высоки. Это ведь дочь Огненки, да? Наследница ее дара?»
Я не ответила. Все и так было ясно. И Дарко, кажется, тоже догадывается. Черт. Огненка наверняка узнает ее, если увидит. Каково ей будет наблюдать за тем, как ее дочь, с которой их на столько лет разлучили, втягивают в опасную авантюру? Украдкой я посмотрела на госпожу Милену. Она до сих пор мстит Огненке? Но Ружена ведь ни в чем не виновата!