Но неделю спустя госпожа Милена знала о нем наверняка. Худшие опасения сбылись: под основным ударом оказывалась Злата Гора и окрестности. Дарко притих, помрачнел еще сильней, чем обычно, и больше с магами не спорил. Только каждую минуту проводил со мной и Руженой — пока маги метались по городу, предупреждая об опасности и помогая что-то предпринять, нас на время предоставили самим себе. Очень быстро в воздухе запахло тревогой: поползли слухи, из города потянулись вереницы отъезжающих. Но до паники было еще далеко. То ли власти умело ее пресекали, то ли в Злате Горе народ привык ко всему.
Наконец, пришел и наш черед. В тот день маги вернулись поздно вечером, когда начало темнеть. Погода изменилась: неспокойное море шумело, билось о берег волнами. Ветер налетал холодными порывами, небо затянуло слоистыми, как грязные повязки, облаками. Наскоро поужинав, наставники велели нам собраться в гостиной, где, наконец, рассказали немного о том, как все будет происходить. Речь шла о порталах. Чем больше я о них узнавала, тем меньше хотелось туда лезть.
— Таким образом, я могу создать переход, — сказала госпожа Милена. — Но для того, чтобы вы прошли успешно, его нужно стабилизировать.
Успешно — значит, мы из него все же выйдем. Там, где хотели, а не в трех верстах над этим местом и не на дне морском. Целыми. В своем уме. Не постаревшими на полвека. О-о-ох!
— Радомир вполне способен пройти коридор сам. Но без своей ученицы. Как только туда попадешь ты, милочка, со своей хаотичностью, портал сбросит все, что я ему задала, и сработает произвольно. Вот почему вам нужен якорь. Маг порядка.
Я покосилась на Ружену. Сидит, внимает. Совершенно спокойна. Наверняка ей все уже рассказали, а может, даже проводили испытания. Вряд ли госпожа Милена упустит случай всласть поэкспериментировать над добровольцем.
— Но это еще не все, Ружена, — сказал Сокол извиняющимся голосом. — Там, в оке бури, для нас любая помощь бесценна, но то, о чем я хочу тебя попросить… неприятно и не совсем этично. Если ты откажешься, я пойму.
Госпожа Милена вздохнула и закатила глаза. О чем это он, интересно?
— Когда неудача грозит гибелью многих людей, могу ли я думать об этичности, — ответила Руженка. — Скажите, что от меня требуется, и, если сумею, я сделаю.
— Спасибо, — сказал Сокол, беря ее ладонь в свои. — Видишь ли, Йована будет вынуждена биться со стихией в одиночку со стороны тонкого мира. Опыта у нее нет, своих сил мало, а брать их у хаоса слишком трудно и опасно, в данном случае проще сказать, что невозможно. Связь с нашим миром будет нестабильна, и набирать силу из обычных источников она тоже не сможет.
— Вы хотите, чтобы она брала силу у меня? — он с ума сошел? Это ведь запрещено! Неприлично, в конце концов! — Я согласна.
— Я не согласна! — выкрикнула я, чувствуя, как заливаюсь краской. Почему он вечно заставляет меня делать какие-то непристойные вещи? Высасывать силу другого мага? Никогда бы не подумала, что Соколу, благороднейшему из людей, придет в голову такое. Все посмотрели на меня с осуждением. Эй, вы что, хором ума лишились?
— А жить ты хочешь, девочка? — спросила госпожа Милена с насмешкой. Конечно, эта ни перед чем не остановится. Ей и на приличия, и на мораль, и на чувства, и на все человеческое с высокой башни плевать. Но я не на нее хочу быть похожей.
— Иванка, раз уж ты на все это согласилась, то иди до конца, — сказал Дарко. — Раньше надо было думать.
— Ладно, — метнув на него злой взгляд, процедила я сквозь зубы. — Я согласна. Но только если по-другому никак.
— Конечно, — ответил Сокол. — Было бы некрасиво пользоваться добротой твоей подруги ради развлечения. И еще. Лена, расскажи о ритуале. Но учтите, я против.
— Для того, чтобы все наверняка прошло гладко, — промурлыкала госпожа Милена, — я бы хотела протянуть между вами двумя нить судьбы. Если вы будете связаны, вам гораздо проще будет работать в паре. Особенно в хаосе. А Йована сможет забирать силу Ружены без ограничений, когда захочет. Очень удобно, если донор, например, потерял сознание.
— Я доверяю Иванке и согласна на это.
— Ружена, эта связь на всю жизнь, подумай хорошенько, — возразил Сокол. — И вы не только силой сможете делиться, ваши судьбы будут зависеть друг от друга.
— Это лучше, чем погибнуть сейчас, — невозмутимо парировал Дарко.
Опешив, я посмотрела на него. Глаза прищурены, скулы резко очерчены, на лице спокойная решимость. Неужели никому здесь нет до Руженки никакого дела? Для всех она всего-навсего источник энергии. Да и для Сокола, наверное, тоже, только в отличие от остальных он жалеет источник, не хочет, чтобы тот после использования сломался. Или не желает, чтобы я таскала всю жизнь этот якорь? Нет, такого просто быть не может. Я перевела взгляд на Ружену и встретилась с ее решительным взглядом.
— В этот раз я не струшу, — тихо сказала она, протягивая мне руку. — Пойдем, сделаем это вместе.
Глядя ей в глаза, я почувствовала, что не одна, а вместе с другом. Как тогда, в детстве, в приюте. Такое забытое и потрясающее чувство, будто кто-то надежный стоит за спиной, и уже не так страшно идти вперед. Несмотря на то, что тогда Ружена меня обманула, в этот раз я снова ей поверила, приняла ее руку. Ружена поднялась с места, увлекая за собой. И первой сделала шаг.
— Мы согласны, — сказала она госпоже Милене. — Проводите ваш ритуал.
— Тогда я прошу оставить нас втроем, — сказала та, довольно улыбнувшись. — Не вижу смысла откладывать на потом.
Стало жутко, но Ружена пожала мою ладонь — не бойся, мол. Сокол кивнул нам, взял Дарко под локоть и вывел из гостиной. Госпожа Милена открыла небольшой кофр, окованный серебром, и принялась доставать из его обитой черным бархатом утробы сверкающие сталью непонятные инструменты.
— Это быстро и в вашем случае не трудно, — проговорила она с воодушевлением. Работа была единственным, к чему у нее просыпались хоть какие-то человеческие чувства. — От вас требуется только делать то, что я велю, и не мешать. Вам ясно?
— Да, — пролепетали мы почти хором.
— Подойдите ближе и встаньте по разные стороны этого стола, — госпожа Милена разожгла магический огонь и поставила между нами чашу из зеленоватого камня. Я вспомнила, что он называется оливин. Один из невосприимчивых к магии минералов.
Она взяла причудливой формы нож, похожий на инструмент целителя. Прямоугольное темное лезвие отливало синевой. Поднесла его к Ружене, и на мгновение я испугалась, что госпожа Милена полоснет ее по лицу, но она всего лишь срезала локон. Потом тем же ножом срезала мой.
— Отныне ваши судьбы будут связаны навечно, — сказала она, ловко сплетая из наших волос узорчатый шнур. Выходило красиво: ярко-рыжее на золотистом.
— Близко ли вы, далеко ли, — закончив плетение, она разрезала шнур надвое и свила каждую из половин спиралью.
— При жизни или в посмертии, — другим ножом, обоюдоострым, узким, из стали белой и тусклой, она по очереди порезала наши ладони, дав крови стечь в чашу. Я не выдержала, дернулась и вскрикнула, Ружена лишь крепче стиснула зубы.
— Вы будете держать в руках нити судьбы друг друга, — кровь смешалась, вскипела пеной, осела вязкой слизью, разделилась надвое и застыла мутными рубиновыми кабошонами. Госпожа Милена приладила их в центр каждой спирали. Затем повесила получившиеся амулеты на кожаные шнуры и вручила нам. — Вот и все. Носите.
— А если потеряем их или уничтожим… — спросила было я.
— Ничего не изменится. Просто по ним иногда можно увидеть, что со второй из вас что-то неладно. А теперь идите, мне нужно очистить тут все.
Удивительно, но магии во всем ритуале ощущалось не больше, чем во время заговаривания грыжи деревенской знахаркой. Правда, для мага такого уровня это говорило не о слабости, а напротив, чистоте колдовства, когда ни капля силы не утекает вовне. Мы поклонились и направились к выходу, но я все же не удержалась от вопроса.