— Вы тоже были связаны чем-то подобным? С Огненкой?
Госпожа Милена смерила меня взглядом, заставившим пожалеть, что я не родилась немой.
— Не имеет значения, — ответила она холодно. — И если у вас нет вопросов по существу, то будьте любезны мне не докучать.
Боясь, что она разозлится, мы поспешили покинуть гостиную.
— Кто такая Огненка? — спросила Ружена, когда мы вышли на веранду и немного перевели дух.
— Так… Одна знакомая, — пряча глаза, ответила я. — Сокол о ней рассказывал. То есть господин Радомир.
— Ты называешь его Соколом? — хихикнула Ружена. Уф, кажется, пронесло.
— Ага. Только ему не говори.
— Не скажу. Но мне кажется, он не рассердился бы.
— Он вообще никогда не сердится.
— Повезло тебе с наставником, — мне показалось, что по ее лицу пробежала тень. Неужели госпожа Милена насовсем ее заберет? Но ведь она так похожа на… — Он, кстати, за тебя волнуется, наверное. Пойдем в дом.
Прежде чем я успела что-то ответить, она развернулась и скрылась за дверью.
32
А в это время где-то далеко в море ураган набрал силу и начал неумолимое движение в сторону материка. Я почувствовала его во сне, в хаосе. Нечто пока неясное, огромное, страшное надвигалось безудержно и неотвратимо, и внутренний голос кричал об опасности. Паника поднималась откуда-то из глубин сознания, я старалась подавить ее, но тщетно: животный страх охватывал рассудок, призывая спасаться, бежать не медля.
Проснувшись среди ночи, я едва не оглохла от ударов собственного сердца. В комнате словно закончился воздух, тщетные попытки вдохнуть лишь наполняли легкие разрывающей пустотой. Хотела позвать кого-нибудь, но голос пропал, не удалось выдавить из себя ни звука. Зажечь бы свет, разогнать осязаемо плотную, жирную, как сажа, темноту, чтобы перестала давить на грудь, но тело словно сковал паралич. Что со мной? Кто-нибудь, помогите!
«Не бойся, Йована, — Сокол. Звук шагов из соседней комнаты слышится грохотом. — Все в порядке. Это ночное удушье, сейчас пройдет».
Кровать скрипнула и промялась под его весом. Горячая ладонь легла на середину груди, распространяя тепло. Судорожно всхлипнув, я вдохнула, выдохнула, потом еще и еще. Осторожно повернула голову в его сторону — слава богам, тело снова меня слушалось.
— Что со мной? — спросила хриплым шепотом.
— Ты чувствуешь приближение бури и реагируешь на нее, — ответил Сокол, слегка массируя мои ребра под ключицами сухими, теплыми, сильными пальцами.
— Неужели она уже так близко? — я ощутила, что вся покрыта отвратительным липким потом. Черт. И одеяло сбилось в ноги, а сорочка тонкая, почти ничего не скрывает. Будто прочитав мои мысли, Сокол укрыл меня до плеч.
— Да. Пора. Если ничего не изменится, завтра отправляемся на остров, — он погладил меня по щеке. — Но ты не бойся. Как бы ни было страшно и трудно, я приложу все силы, чтобы ты осталась жива. А сил у меня много, ты же знаешь.
— Я не смогу жить, зная, что вы пожертвовали ради меня собой, — сказала я, прижимая к лицу его ладонь. — Поклянитесь, что никогда этого не сделаете.
Он ласково улыбнулся, а потом склонился и слегка коснулся губами моего лба. Высвободил руку. Поднялся. Бесшумно ступая, вышел из комнаты.
— Спи, тигренок, — прошептал, обернувшись на пороге. — Набирайся сил.
Проводив его взглядом, я вдруг подумала, что если бы могла сейчас все отменить, то сделала бы это без колебаний. Променяла бы жизни многих на одну. На его жизнь. И пусть все города побережья обратятся в руины — пожертвовать Соколом ради их спасения я не готова. Ужасаясь самой себе, я гнала эти мысли прочь. Так думать нельзя, недостойно, стыдно! Что сказал бы обо мне Сокол, если б узнал!
Мы делаем все, что в наших силах, ради блага людей, даже если приходится рисковать. Мы добрые, благородные и смелые. Такой хочет меня видеть Сокол, и я такой буду. В конце концов, мне почти удалось себя в этом убедить и уснуть со спокойным сердцем. Но ненадолго — наставник разбудил нас с Дарко, едва забрезжил рассвет, чтобы показать, как военные корабли покидают город.
Они уходили до восхода солнца, чтобы не усиливать панику в городе. Стоя на веранде, мы молча смотрели, как они проплывают мимо: величественные галеоны, грозные каракки, стремительные бригантины, словно летевшие над водой, длинные галеры, похожие сверху на гигантских причудливых насекомых, шевеливших лапами-веслами. Рассекая волны беспокойного серого моря, белея туго натянутыми на ветру крыльями парусов, они шли в безопасный порт, где смогут уцелеть, если у нас не получится остановить ураган. Я впервые поняла совершенно отчетливо, что у нас ведь в самом деле может не получиться. Корабли уцелеют, но им некуда будет вернуться, потому что города уже не будет. Да и нас, скорее всего, тоже.
— Радомир, — тихо сказал Дарко, — простите меня.
— Я не сержусь. Можешь мне кое-что пообещать? — спросил Сокол, пристально на него глядя. Дарко кивнул. — Если я не вернусь, слушайся Милену, как меня. Я дал ей распоряжения относительно вас, и даже если что-то покажется тебе неправильным, пожалуйста, сделай, как она велит. Ради меня. Потом ты поймешь, что это меньшее из зол.
— Вы попросили ее отвезти меня в Университет?
— Да. Ты не готов сейчас к выживанию в одиночку. Ни один из вас не готов.
— Вы вернетесь, — заявила я тоном, не допускающим возражений. Сокол улыбнулся в ответ.
— Всегда нужно иметь запасной план, — ответил он.
Корабли прошли мимо, и мы смотрели им вслед, пока последний не растворился в затянувшей горизонт серой предрассветной мгле. Море шумело, сердилось, билось о берег под нами, волны вздымались пенными шапками. Светало, но город не спешил просыпаться, и рыбацкие лодки не покидали сегодня порт. Приближался шторм.
Завтрак прошел почти в полном молчании. Все, что нужно, мы не раз обсудили, и теперь каждый думал о своем. Я смотрела на лица друзей. На Сокола, спокойного и сосредоточенного. На Дарко, не поднимавшего глаз, для вида ковырявшегося в тарелке, хоть ему явно кусок в горло не лез. Неужели мы в последний раз вот так завтракаем вместе? Ну уж нет! Столько всего мы пережили, не сможет какая-то буря нас одолеть. Пусть даже самая сильная за сто лет.
А потом настало время готовиться к переходу. Сокол загодя собрал сумки — небольшие, в них было лишь самое необходимое. Амулеты и зелья для поддержания сил. Саквояж целителя. Провиант, который не занимает много места и не портится. Немного вина. Странного вида емкость — как он объяснил, для опреснения воды. Лук и наконечники для стрел. Кажется, запасной план предусматривал необходимость выживать на острове неделями.
Вид этого багажа успокаивал: сразу верилось, что мы отправляемся не на погибель. Правда, когда момент, к которому мы готовились и ради которого здесь собрались, настал, уверенности поубавилось. Госпожа Милена открыла портал. Впервые я увидела своими глазами одну из самых противоречивых и опасных магических практик. Точнее, почувствовала — вход в портал не был подсвечен и выглядел как легкое колебание воздуха, похожее на то, что бывает над раскаленной сковородкой. Однако энергия от него исходила ощутимая, незнакомая и сильная.
— Каждый переход может немного исказить портал, — сказала госпожа Милена. — Одновременно втроем вы не пройдете.
— Девушки идут первыми, — сказал Сокол. Внутри будто что-то оборвалось. Казалось, ноги приросли к полу, и я просто не смогу двинуться с места. — Готовы?
— Да, — ответила я, сдерживая дрожь в голосе.
— Тогда идите, — велела госпожа Милена. — Удачи вам.
— Просто войти в него? — переспросила я.
— Ну да. Шагните внутрь.
Мы с Руженой взялись за руки, подошли к порталу, переглянулись, набрали воздуха и одновременно сделали шаг.