— Ну что ты, — отмахнулась она. — Это все детские глупости. Забудь.
Ей было все равно. Она смотрела вперед и видела там великие свершения. Я вспомнила, как Огненка, а потом Милена говорили что-то о судьбе, связывавшей нас. О том, что мы можем изменить мир. Моего мнения, конечно же, никто не спрашивал.
Она говорила и говорила. О том, что теперь мы точно не расстанемся насовсем, и когда встретимся вновь, возможно, она назовет меня госпожой Иванкой. О том, какая она, оказывается, удивительная, эта магия хаоса. О том, как она мне немного завидует, ведь я умею ходить в сны и приводить хаос в мир, но быть магом порядка тоже очень здорово, а главное, не запрещено… А я слушала, слушала, слушала. На моих глазах Руженка, которую я знала с детства, становилась какой-то другой, и ничего с этим теперь не поделать.
Наш разговор прервала горничная, которую госпожа Милена послала разыскать свою ученицу. Ружена наспех поцеловала меня и убежала, пообещав найти минутку, чтобы поболтать до отъезда. Снова стало тихо, только теперь еще и грустно. Может быть, Дарко был прав, и когда он вернется, я тоже изменюсь? Может, я уже меняюсь? Непроизвольно ощупала лицо — оно, конечно, было прежним. Ну уж нет. Я-то буду такой, какой сама хочу. Этого за меня никто не решит.
До отъезда Ружены нам так и не удалось больше поговорить. Вскоре мы все собрались, чтобы проститься, и вот она села в экипаж вслед за госпожой Миленой, лошади тронули с места, а она махала мне из окна, улыбаясь, пока не скрылась за поворотом.
— Вот и все, — сказал Сокол немного погодя. — Теперь точно все закончилось, и мы можем немного отдохнуть. Чем бы вы хотели сегодня заняться?
— Побыть дома, а вечером где-нибудь поужинать, — отозвался Дарко. Ну что за скучный дурак!
— Конечно, сходить в город! — перебила его я. Сидеть до вечера и грустить? Ну уж нет! — Прогуляться, послушать, о чем люди говорят. Да и в торговом квартале мы еще не были. Давайте сходим, хоть ненадолго, пожалуйста!
— Хорошо, — согласился Сокол, смеясь. — Только при условии, что ты не скупишь половину товара в лавках.
— Только то, что смогу унести, — пообещала я и убежала собираться, пока он не передумал.
В торговый квартал мы отправились сразу же, как сказал Сокол, чтобы покончить с этим до обеда. Знал бы он, на что согласился! Когда меня, наконец, удалось с помощью уговоров, хитрости, воззваний к совести и угроз оттуда увести, время обеда давным-давно прошло, а кошель Сокола прилично опустел. Они с Дарко тоже себе кое-что прикупили из нужного, но лавочки и уличные лотки им быстро надоели. Я же готова была неделю здесь ходить без сна, еды и отдыха.
Чего тут только не было, глаза разбегались! Воистину в Злата Горе можно было раздобыть все, что есть на белом свете. Я перемерила целый ворох платьев, блуз, кафтанов и странной одежды, которой и названия-то не знала. Приобрела чудесные сапожки к осени, благо, все равно скоро нужно было их покупать. Подразнила говорящего попугая, который надулся и обложил меня такой витиеватой руганью, что удивил даже своего хозяина. Съела самый большой в мире ярко-красный леденец на палочке…
Словом, тут было невообразимо весело и интересно, и я никак не могла понять, почему Сокол и Дарко моего восторга не разделяли, а, напротив, с каждым очередным «Смотрите!» становились все мрачнее. В конце концов они сослались на то, что обед мы проворонили, денег с собой взяли не так уж много, и вообще. Что вообще, я не совсем поняла, но Сокол посмотрел на меня таким взглядом, что я решила не уточнять.
Пришлось покинуть торговый квартал и идти в трактир обедать. Правда, запеченная с пряными травами рыба немного утешила — есть в самом деле хотелось невыносимо. Да и ноги гудели от усталости. С наслаждением вытянув их под столом, я перебирала выклянченные у Сокола хорошенькие штучки. Крошечный серебряный кубок с причудливой гравировкой. Табличку из загадочного сплава с письменами на неизвестном языке, судя по ауре, очень древнюю. Нить мелких, но удивительно красивых жемчужин, доставшихся мне по смешной цене…
— Вот сорока, — съязвил Дарко. — Все, что блестит, в карман тащишь.
— Дурак, — пробурчала я, пряча сокровища. — Не умеешь веселиться — не мешай другим.
— Я вижу, тебе не очень-то нравится Злата Гора, Дарко, — сказал Сокол. — Не волнуйся, мы пробудем здесь немногим больше недели. Погода установилась спокойная, так что можно готовиться к отъезду. Выше нос, тигренок, там, куда мы собираемся, тебе тоже наверняка понравится.
— А куда мы собираемся? — переспросила я с интересом.
— Как я и обещал, зиму мы проведем на краю света. Где не одно, а целых два моря, настоящие черти и городок Унру.
Глядя на мое обрадованное лицо, он улыбнулся. В глазах Дарко промелькнуло любопытство. Оказалось, об этом месте он ничего не знал, и по дороге домой Сокол рассказывал ему о загадочном крае, где холмы стонут, жители почти так же суровы, как природа, в море отваживаются выходить лишь пираты и контрабандисты, а черти живут бок о бок с людьми.
Неделя в Злата Горе пролетела, как мгновение, и вот настала предпоследняя ночь. Возможно, Сокол уехал бы раньше, но сегодня было полнолуние. Мы все хотели, чтобы Огненка провела его не в поле или на постоялом дворе, а здесь, в городе у моря, в красивом доме на берегу. Я думала, что они с Соколом снова отправятся в город развлекаться на всю ночь, но Огненка предпочла остаться с нами.
— Иванка, ты такая молодец, — едва войдя в дом, она немедленно кинулась меня обнимать. Черт возьми, как все-таки они с Руженой похожи! — Я знала, что у вас получится!
— Огненка, мне так жаль, что все так вышло, — сказала я, когда она меня отпустила. — Я пыталась ее отговорить, но она очень хотела учиться магии хаоса, и я не смогла ничего придумать…
— Не стоит, милая. Вы все сделали правильно, — на ее лице не отразилось никаких чувств, но я все видела в ауре. — Спасибо, что ничего не рассказали.
— Все равно я не считаю это правильным, — выпалил Дарко. Огненка ласково ему улыбнулась.
— Я хочу, чтобы Ружена сама выбирала свою судьбу. Мы не должны вмешиваться. Возможно, так правда будет лучше. Для всех.
— Милена в этом уверена, — сказал Сокол. — Но нас в подробности не посвятила. В любом случае, это ваше дело, дорогая. Твое и Ружены.
Дарко замолчал, всем своим видом показывая, что он все равно не согласен. Принесли вино и фрукты, Сокол наполнил бокалы, а мне подали чай. Вот ведь… я бы сейчас от вина не отказалась! В ответ на эту мысль я получила выразительный взгляд. Ну ладно. Чайком побалуюсь. Чего уж.
— Не важно, — сказала, наконец, Огненка. — Что сделано, то сделано. Давайте перестанем думать об этом и просто будем дальше жить. Куда мы теперь, Радко?
— Понемногу начнем продвигаться в сторону Стонущих Холмов, чтобы обосноваться там к зиме.
— Никогда не понимала, что тебе так нравится в той глуши. Но романтично настроенные молодые люди, думаю, придут в восторг. Поначалу.
— А потом что? — переспросила я, жуя яблоко.
— Ох, Иванка, это же конец географии! Городишко населен беглыми каторжниками. Тебе даже некуда будет приличное платье надеть.
— Ну и ладно, я уже привыкла надевать платья по редким праздникам. Да и когда они у меня были-то, приличные, — я покосилась на Сокола. Скрыв улыбку, он принял вид, будто его это не касалось.
— Зимы там суровые, ветра такие дуют, что собаки из будки выходить боятся, чтобы в море не улететь, — продолжала Огненка. — Сыро, мрачно, то ли дождь со снегом, то ли снег с дождем целыми днями.
— Так ведь нам там самое место, где плохая погода. Это же наша работа, чтоб во всем королевстве она хорошая была, разве нет?
— Ты права, тигренок, — на этот раз Сокол улыбнулся открыто, от всего сердца. Его лицо при этом стало не просто красивым, а божественно прекрасным, хоть картину пиши. — Только вот ехать туда далековато, всю страну придется верхом пересечь. Ты как, готова?