— Отпусти меня! Я сама могу все сделать! — девушка всячески пыталась высвободить руки.
— Успокойся. Тебе уже давно нечего стесняться, женщина, — Деймон явно забавлялся ситуацией.
— Я сама… — зло проговорила дампирка, сверля его взглядом.
— Сама, — подтвердил Деймон, отпуская ее руки.
«Разденешься сама, ладно, так и быть».
— Может, его величество соизволит подождать снаружи?
«Что же ты печать не активируешь, а? Терпишь?»
— Может «мой ребенок» уже перестанет хорохориться и избавится от яда?
— Что? От какого яда?
Первый вопрос был адресован по поводу обращения к ней, как «мой ребенок», а второй был задан в прострации.
— Елена, раздевайся и смывай с себя все, — не выдержал принц.
Девушка, внимательно посмотрев ему в глаза, поняла, что если она опять попросит подождать снаружи, то он точно станет раздевать ее сам. Нехотя, она повернулась к нему спиной и, быстро сняв одежду, опустилась в купальню.
«Как же бесит, что он стоит и смотрит»
Девушка с ярым энтузиазмом стирала с себя всю дрянь от гончих и запекшуюся кровь. Деймон усмехнулся ее реакции на его тон. Послышалось шуршание одежды, падающей на пол. Легкий всплеск воды.
Его теплые ладони легли на ее предплечья, слегка сжав их и притянув девушку к себе. Затем сладостная дрожь, будоражащая кровь, от его ласкового прикосновения губами к ее ране на шее. Ее попытка отстраниться была подавлена чуть грубоватым сжатием предплечий. Но только спустя пару мгновений она почувствовала некую легкость. Противные ощущения от яда, слабость и усталость начали словно испаряться.
— У вас всегда находится повод для таких вещей? — почти шепотом спросила она.
— А для любви должен быть повод?
Деймон медленно проводил языком по ее ране, прогоняя боль и заставляя клетки регенерироваться в разы быстрее. Его горячее дыхание ласкало кожу, умиротворяя и успокаивая.
«Интересно, зачем мне понадобилось применять печать, если она совершенно не противится? Или это только пока?»
Как бывает по закону подлости, как вспомнишь, так и появится.
— Хватит!
Резкий рывок и снова попытка высвободить руки и отстраниться. Деймон буквально стиснул ее, не давая вырваться. Смех раскатился по купальне, и, как только прекратился, девушка почувствовала его поцелуй на своем плече.
— Я не могу позволить тебе иметь один единственный опыт, приобретенный в грязном кабаке с пьяным вампиром, да еще и под действием печати.
«Ну, не-е-ет!», — девушка с неимоверным усилием умудрилась ударить его локтем в грудь,
— Мне не нужен второй опыт!
— Это ты сейчас так говоришь, — снова наглая усмешка, — Нет ни единого повода игнорировать данный шанс.
— Ты и так достаточно меня унизил!
Девушка, наконец-то, отошла от него на расстояние вытянутой руки и повернулась лицом. Руками она обняла себя, словно надеясь, что это как-то защитит. На самом-то деле оба понимали, что она под печатью сделает все, что он захочет.
— И тебе все мало?!
— Я не собирался и не собираюсь тебя унижать. Прекрати.
— Ну так сделай одолжение, дай смыть яд и мы вернемся к твоему отцу.
— Нет, Елена. — Деймон приблизился к ней и, обняв за талию, прижал к своему обнаженному торсу. — У меня нет желания делать тебе одолжения.
Единственной преградой перед полным соприкосновением тел были руки девушки, которые отчаянно упирались ему в грудь.
— А у меня нет желания больше повторять этого!! И никогда не будет!
Обезаруживающе милый поцелуй в лоб:
— А может, ты просто боишься меня потерять? Ты бы видела сегодня свое лицо.
Деймон немного улыбнулся, вспоминая ее растерянность. Девушка стояла в ступоре и пыталась заглянуть в эту непроглядную пустоту его глаз, подобную хаосу. Она не могла понять: правду ли он говорит или опять просто издевается, чтобы снова опустить ее в грязь.
Воспользовавшись ее замешательством, Деймон продолжил ее соблазнять своими ласковыми движениями. Его рука скользила по ее спине, наслаждаясь бархатистой кожей девушки. Пальцы его второй руки перебирали пряди волос дампирки. Он внимательно вглядывался в пучину ее зеленых глаз. Внезапно его лицо озарила добрая, совершенно несвойственная ему улыбка. Он поднес локон ее волос к своим губам и, прикрыв в блаженстве глаза, поцеловал, вкушая запах сирени.
Когда он вновь посмотрел на девушку, в его взгляде жила и все больше разгоралась страсть, желание боролось с нежностью, разум с безумством, которое обуревало его, к запаху сирени примешивалась теперь и кровь от ее ран. Немного наклонившись, он слизал свежую алую полоску и, задержавшись на ее скуле, поцеловал. Снова вернулся к щеке, оставляя цепочку поцелуев. Опять посмотрел ей в глаза, не прерывая свою ласку. И вновь девушка почувствовала его горячие властные губы на своих.