Взгляд Елены стал каким-то отстраненным, непонимающим и не видящим. Дампирка не могла понять и разобраться. Что сейчас происходило она не знала, но таким нежным с ней он еще ни разу не был. И эта его нежность притупляла все инстинкты и чувство самосохранения. Даже наказание, о котором она вспоминала с содроганием, сейчас было напрочь забыто. В голове, как обычно, стоял лишь один вопрос:
«Почему?»
И уже давно она перестала искать на него ответ потому, что не знала его или просто боялась понять. Деймон прикусил легонько ее губу, наслаждаясь ее мягкостью и податливостью, а затем, коварно улыбнувшись, он дотянулся до ее уха и прошептал:
— Я ведь говорил, что могу быть нежным, но ты не поверила, дампирка.
— Что ты этим хочешь доказать…
— Ты же хочешь, чтобы с тобой так обращались, верно? — самодовольная улыбка все не сходила с его губ.
— Я не спрашивала, чего я хочу, я спрашивала, что ты хочешь мне этим доказать, — девушка пришла в себя. Взгляд стал ледяным.
— Я хочу доказать, что ты ждешь моей ласки.
Деймон снова приблизился к ее губам, приоткрыв свои и словно собираясь ее поцеловать, но при этом он неотрывно смотрел в ее глаза. Едва коснувшись ее губ, он улыбнулся снова, наблюдая за ее еле заметной, но многое говорящей реакцией. Вампир уловил ее движение. Она снова еле заметно отстранилась, и теперь его губы не касались ее. Какая-то странная борьба. Она посмотрела на него и в ее глазах было столько боли… и обиды? И в следующий миг взгляд стал серьезным.
— А зачем? Мне? Твоя? Ласка? — выделяя каждое слово, спросила она.
— Чтобы забыть боль, — усмехнулся вампир, обнажив кончик клыка.
«Дьявол! Мне нужна ее кровь! Регенерация после боя забрала огромное количество сил…»,
Деймон стал замечать, что Елена начала словно расплываться, та действительность, которую видели его глаза перестала быть четкой. В голове пульсировала боль, а в горле жажда, требуя необходимого. Ему пришлось закрыть глаза. Когда он их открыл снова, то приподнял дампирку за талию, прижимая к себе и наклонившись вновь, стал слизывать кровь с ее раны на груди, стараясь не сорваться и не укусить ее лишний раз. Девушка, уловив его состояние, поняла, что ему нужно. Когда его губы снова вернулись к шее, ее рука смело легла ему на затылок и посильнее надавила, заставив его не просто осторожно покусывать, а вонзить клыки и выпить. Почувствовав укус, она снова убрала ладонь с его головы.
— Пей. Я не хочу тебя тащить.
Деймон хотел удивиться, усмехнуться или же съязвить, но не мог. Сжигающее все чувства и эмоции желание охватывало его все сильнее. Острые клыки прокусили ее шею так, словно это была спелая ягода. Сок брызнул навстречу, запах вскружил ему голову, и он стиснул девушку в своих объятьях, чуть ли не вонзив в нее свои ногти, чуть ли не выдрав клок ее волос.
Кровь текла к нему, вселяя жизненную силу, с каждым глотком возвращая ему способность трезво мыслить. Ее вкус был божественен, неподражаем и как наркотик, чем больше пил, тем сильнее окунался в вампирский инстинкт. Поначалу он много и шумно глотал, не зная меры и слушая только свою жажду, но затем, с рычанием остановился. Деймон пришел в себя. Он отстранился от нее с наглой ухмылочкой:
— Хватит, я тоже не горю желанием тащить лишний груз, — а затем, посерьезнев, спросил, — Зачем ты это сделала?
Елена, поняв, что сейчас он ее почти не держит быстро ретировалась к краю купальни. За это недолгое время проведенное здесь, кожа распарилась и чуть горячая вода уже смыла с нее весь этот яд, да и хозяин помог, зализав раны на щеке и шее. Она вылезла из купальни, попутно хватая полотенце и быстро вытираясь. Хотя, в ее движениях прослеживалась слабость после укуса.
Вампир моментально оказался у края купальни, фактически у ног девушки, и, опершись о плитки, подтянулся на одной руке с задорной улыбкой. Деймон обхватил ее за талию свободной рукой и резко потянул на себя. Дампирка вместе с полотенцем рухнула на него и прямо в воду. Брызги при повторном погружении в ванну попали в рот, от чего она стала кашлять и, придя в себя, сказала холодным ровным тоном:
— Вернемся в твои владения — там и окружишь себя вниманием женщин. Мы опаздываем, у нас всего два дня на то, чтобы вернуться обратно.
— Уже светает. Переждем день здесь, — ответил он, обнимая ее как плюшевого медвежонка, — И мне не нужно женское внимание, когда у меня есть ты, — прошептал он ей и тихо чему-то засмеялся.