Удерживая ее лишь одной рукой, второй он начал расстегивать свой ремень. Несколько секунд, и вот он уже раздевает ее, все так же не давая ей нормально дышать. Разум Деймона застлала пелена ярости и гнева. Он так хотел обладать ею и ее душой, но не мог получить желаемого…
Елена судорожно схватилась за его руки, пытаясь разжать хватку. Но, увы, та же система… Мужчина — сильнее женщины.
— Я ведь почти поверила тебе вчера, но ты все испортил своим эгоизмом и гордостью, ведь это все, на что ты способен… — прохрипела она.
Мокрая до нитки одежда, плавающая в горячей воде… Утробное, еле слышное рычание вампира… Всплеск воды… Разворот и два силуэта, на которых играли золотистые блики воды, поменялись местами. Деймон сел, погрузившись в воду по грудь и притянул к себе девушку, все так же держа ее за горло.
— Ты не верила никогда ни единому моему слову! Если ты так сильно воображаешь себя лишь моей подстилкой, то получай, мне не жалко.
Деймон сначала говорил и делал, а потом думал. Словно в кошмарном сне, где все окружающее воспринимается с огромной задержкой и чувствуешь свое бессилие. Но сейчас примешивалась боль. Словно обоюдный меч, чем сильнее он ранил Елену, тем сильнее ненавидел себя. Но ярость была неудержимой, сметающей все на своем пути.
Наконец, Деймон разжал ее горло и воздух со свистом и хрипом проник в ее организм, девушка жадно начала глотать его. Но свободы так и не было. Обе его руки прихватили ее за талию и, приподняв, буквально насадили на него, от чего Елена испуганно ахнула. Как только ее лоно плотно обхватило его, с уст вампира сорвался едва слышимый стон, но в этот раз сдерживаемый. Но и этого Деймону было мало. Он начал нещадно терзать ее грудь, покусывая, обхватывая губами набухший сосок и порой до приятной боли оттягивая его.
Все было по другому. Cовсем. Если еще прошлой ночью она смирилась… Ей потом было действительно приятно. Но сейчас. Страх, боль, отчаяние. Омерзительно. Более того. Она не могла избавиться от всего этого. Не могла освободиться из его цепких рук. Почему-то ей казалось, что она почувствовала некий прилив сил, и в один момент тогда, когда ударила его, она почувствовала страшную слабость… Почему, почему так! Нет печати! Есть свобода! И все равно все так…
Еще хуже было то, что Деймон обращался с ней, как с вещью. Все еще держа ее за талию, он то приподнимал ее, то опускал, так же в такт двигая своими бедрами. Сейчас ярость прогнала его чувства, которые поселились в нем еще прошлой ночью, когда он боялся за нее. Сейчас он лишь получал то, что хотел и, достигнув экстаза одновременно вместе с Еленой, он заставил ее выгнуться, застонать, вцепиться в него руками. Вновь теплая жидкость разлилась по ее телу. Он снова унизил ее, показав, что она не может противиться страсти.
Все закончилось, но Деймон не торопился «снимать» ее с себя. С самодовольной, надменной улыбкой он смотрел на девушку и, запустив руку в ее волосы, оттянул их назад, заставив откинуть голову и подставить ему свою шею для жарких и болезненных поцелуев. Вот она — всепоглощающая любовь вампира, смешанная с яростью и приправленная эгоизмом…
Сложно было бы сказать, что она чувствовала. А чувствовала ли вообще? Это наверное самое страшное. Поверить. Теперь она должна была это вытерпеть. Вытерпеть его унижение и издевательство.
В один момент, когда он сделал ей слишком больно, Елена не выдержала и полоснула ногтями по его спине. И в ответ сама получила резкую боль в толчке. Это было невыносимо. Казалось, ее сердце сейчас не выдержит и разорвется. И больше некому будет склеивать его и собирать по осколкам. Какая жалкая была бы смерть. Именно сейчас голос внутри сказал:
«Вытерпи. Выживи. На зло врагу. Да. Врагу».
— Все еще не признаешь меня? Елена?
Деймон, наконец, отстранился от нее, но он по-прежнему был в ней…
— И никогда не признаю, — девушка, тяжело дыша, подняла на него взгляд, полный ненависти.
Деймон недовольно шикнул и, откинувшись на плитку, приказал:
— Раз ты такая строптивая, можешь проваливать. И не забудь вытереться хотя бы, выглядишь отвратительно.
Деймон не знал, зачем он настолько груб с ней. Он не знал, почему он сказал ей это. Но, что было большей ошибкой, он не знал, что печать стерлась, как только ее губ коснулась его кровь, отданная добровольно…
Елена встала и медленно вышла из купальни, будто на автомате взяла полотенце и обвернулась им. Выйдя из ванны, она оперлась о стену и закрыла ладонью глаза. Губы ее плотно сжались и начали немного дрожать.
«Не плачь. Только не плачь… Не смей».