- Если вы не возражаете, я хотел бы еще пару дней... Хотя бы до конца недели... В вашем буфете чудно готовят кофе, а я большой любитель...
Грибников улыбается столь искренне, что мне все сразу становится ясно: и какая нервная, тяжелая работа у него в Агентстве - пардон, в Управлении! - и какие скверные отношения с начальством, и как отдыхает он душой и телом у нас, среди неглупых и доброжелательных людей...
- Возражаю. Через три часа я выезжаю в командировку, и мне не хотелось бы оставлять в штаб-квартире представителя дружественной фирмы, намерения которого не совсем для меня ясны.
- В предписании они сформулированы достаточно четко, - мягко возражает Грибников. Но глаза его становятся колючими.
- Легенда у вас отменная, не подкопаешься, - обворожительно улыбаюсь я. - Хотя маленький изъянчик в ней все-таки есть.
Во время паузы мне страшно хочется отбарабанить кончиками пальцев что-нибудь бравурное. Но нельзя. Артурчик должен прочувствовать: я даю ему время возмутиться, или даже оскорбиться. Однако ни того, ни другого он не делает. Просто смотрит на меня и улыбается.
Подождать, пока у него скулы сведет?
- Легенда никак не объясняет, зачем вам кобура под мышкой. Кого вы боитесь? Меня или Леночки?
Инспектор, наконец, сгоняет с лица улыбку.
- Мы с вами. Павел Андреевич, делаем одно и то же важное дело. Только подходы у нас немного разные.
- А также исходная информация, - подталкиваю я Артурчика в нужном направлении.
- В понедельник ночью, точнее, в три часа десять минут, один из артегомов... назовем его, к примеру, "Кукла", ни с того, ни с сего начал нести какую-то заумную чушь. Вроде той, которую вы вчера слушали из уст своего "Референта". Насторожила нас фраза: "Кажется, все получается. То-то Полиномов обрадуется!". А также то, что "Кукла" в это время была подключена к сети. Вы вне подозрений, конечно, слово "обрадуется" - в кавычках. А если и без таковых - значит, вас просто компрометируют. Известный прием.
- Благодарю за доверие. Логично предположить, что технокрыса была где-то рядом с "Куклой".
- "Кукла" в это время спала. То есть подпитывалась информацией от сети "Невод". Фамилии "Полиномов" в ее памяти до этого момента не было, мы специально выясняли. Логично предположить, - пользуется моими словами Грибников, - что "бред" шел снаружи, из сети
Я недоуменно пожимаю плачами. Детский сад, да и только! Артегом вещь настолько сложная и столь мало изученная... Причем и не вещь даже, а нечто совершенно иное. Точнее: некто. Что у него снаружи, что внутри разве в этом можно за какие-нибудь сутки разобраться?
- И вам удалось неопровержимо доказать, что ваша "Кукла" заражена вирусом?
- Нет. Нас крайне удивило другое. По счастливому стечению обстоятельств психолог, работавший точно в это же время с другим артегомом, "Деткой", записал на свой магнитофон точно такую же фразу. Причем "Детка" в это время из сети информации не получала!
- То есть очень похоже на вирус с заданным временем проявления? Который одновременно проявил себя и в сети "Невод", и в артегоме "Детка"?
- Совершенно верно! - радуется моей сообразительности Грибников. Разрешите остаться на вашей фирме до тех пор, пока не будет закончена отработка данной версии?
Такой просящий тон... Нет сил отказать. И нельзя: получится, что я покрываю преступников или даже, с учетом, что мелькнула моя фамилия, вхожу в их число. Профессионально работает, гад!
- Разрешаю.
Грибников, протянув на прощание руку, уходит, а я призываю пред свои светлые очи Леночку и забрасываю ее распоряжениями: помогать Воробьеву и обеспечивать бесперебойную связь со мной; ежедневно делать для меня подборку срочных сообщений, не забывать: я о ней думаю ежечасно.
- Ежеминутно! - не соглашается Леночка. - И вообще... возьми: меня с собой!
- А "Кокос" я на кого оставлю?! Воробьев один не справится!
Милая моя девочка! Я бы с удовольствием, но Гриша мне там будет нужнее. А взять вас обоих... Это было бы чересчур. Надо же и приличия хоть какие-то соблюдать.
- А ты Воробьеву прикажи!
Леночка подходит ко мне вплотную, прижимается, заглядывая снизу в глаза...
Бесшумно отпустив защелку двери, я целую губы, щеки, веки с подрагивающими ресницами, высокую белую шею... подбираюсь губами к мочке уха, украшенной бриллиантовой сережкой... Хоть бы кто-нибудь дернул за ручку двери... Неплохо было бы, конечно, попрощаться с Леночкой, как полагается, утомив и ее, и себя, но для этого совершенно нет времени.
- Прости. Мне пора. Вот повоюю этот вирус, вернусь и через пару недель сбежим куда-нибудь в горы, на лыжах кататься. Договорились?
Леночка кивает, шмыгает носом, смахивает со щеки слезинку, улыбается...
Женщинам, как и детям, нельзя отказывать в предмете их желаний, не пообещав чего-нибудь взамен.
Глава 10
В самолете, кроме нас с Гришей, летит еще команда спасателей. Весь багажный отсек забит их снаряжением, и даже в проходе лежат мотки веревок, баллоны, какие-то по-хитрому складывающиеся лестницы... Друг к другу они обращаются не иначе как "герой".
- Ребята, а вы от чего умеете спасать? - бесхитростно спрашивает у одного из них Гриша, поудобнее умащиваясь в кресле.
- От всего, - не задумываясь, отвечает высокий сухощавый парень, снимая розовую пуховку. - От землетрясений, наводнений, нечаянных атомных взрывов, зависаний на карнизах и телевышках...
- А от глупости? - перебивает его Гриша. - От глупости - можете?
- Вот от этого - нет! - сокрушенно разводит руками "герой". - Наша команда, парниша, борется со следствиями, а не с причиной. На то мы и герои.
- Я так и думал. От глупости - и у вас кишка тонка, - зевнув, подытоживает Гриша и прижимается ухом к спинке кресла - явно с намерением заснуть.
Нимало не смущенный спасатель, в свою очередь, интересуется, кто мы такие и куда держим путь.
- В Озерец, вестимо, - поднимает голову Гриша. - Павел Андреевич Главный Эксперт комиссии по расследованию, я - его Генеральный Помощник.
Убедившись, что громкие титулы произвели должное впечатление, Гриша снова откидывается на спинку кресла.
- Эй, ребята, я тут источник информации откопал! - радуется сухощавый. - Позвольте представиться: командир героев. Бранников Иван Петрович.
Спасатели тут же окружают нас, рассаживаясь на свободные кресла поблизости, а некоторые - и прямо в проходе, на своих же ящиках со снаряжением.
- Расскажите, что там стряслось, - просит Бранников. - А то хлопцы не верят, что ни взрыва, ни наводнения, ни даже выброса какой-нибудь химической гадости в Озерце не произошло, а нас все-таки подняли по тревоге. Еле-еле успели шмотки подвезти. И что делать будем - никто толком не объяснил.
- Я знаю ненамного больше, - стараюсь я перекричать гул двигателей .
- Сейчас, - прерывает меня Бранников. - Артем, наладь широковещание !
Через минуту я, держа в руках микрофон стюардессы, кратко излагаю то, что двумя часами ранее услышал от Витька.
- Объект, на котором вам предстоит работать, - какой-то НИИ с незапоминающимся названием...
- Работающий над проблемой, суть которой невозможно объяснить, добавляет Артем таким могучим басом, что его и без микрофона слышно в дальнем конце салона.
- Когда это стало ясно даже чиновникам в министерстве, - невозмутимо продолжаю я, - проблему отменили, и три уникальных суперкомпьютера, закупленных для ее решения, временно стали безработными. Причем они были настолько уникальны, что только через год их, почти за бесценок, взял в аренду некий "Фонд общественного процветания''...
- А вы не знаете, что именно предстоит нам преодолевать? - невежливо перебивает меня Бранников. - Мы - люди действия, и хотелось бы... поконкретнее, если можно.
- Попробую. Три дня назад утренняя смена обнаружила, что подойти к машинному залу, где стоят компьютеры, нельзя, и что обслуга, работавшая в ночную смену, из операторской не показывается и на телефонные звонки не отвечает. Вызвали, как и положено, "скорую помощь" и пожарных, а компьютеры попытались отключить от сети. Что там дальше произошло, никто толком не знает, только вскорости всех словно ветром выдуло из корпуса, где стояли эти самые суперы. И вот уже третьи сутки никто не может в этот корпус войти.