– Наверное, я на подъеме, – усмехнулся он.
– Мы на подъеме, – поправила Эмили.
Он еще раз поцеловал ее, убрав упавшую на щеку прядь. Поцеловал медленно. И замер, ощутив ее ответ.
– Мы… нам еще нужно пообедать, – прошептал он.
– Так уж и нужно?
Выбирать не приходилось. Фальконе напросился на ужин не без причины. К тому же чутье подсказывало Нику, что надо быть настороже. Возможно, ради них всех. Перони уже вкатился в отпускное настроение. Фальконе, похоже, склонен верить всему и не замечает сложности за внешней простотой. Для него Венеция – тихая заводь, сцена, где местными копами можно пол подтирать. Костя в этом уверен не был.
– Нужно, – сказал он. – Но мы не задержимся.
Глава 10
Ресторан находился в тихом переулке между Арсеналом и главной улицей Кастелло, виа Гарибальди, в квартале, населенном преимущественно рабочим людом, неподалеку от полицейского управления. Перони отыскал его примерно через неделю после прибытия в Венецию. Он не только обладал сверхъестественным нюхом на такого рода заведения, но и не знал равных в умении подмаслиться к обслуживающему персоналу. Управляли ресторанчиком две сестры, крупные, дружелюбного склада женщины. Десять заполнявших сумрачный интерьер столиков рассчитанных на четыре посадочных места каждый, обслуживали две девчушки, дочери хозяек. Поначалу Косте и Перони приходилось пережидать небольшую очередь, но потом хитроумный напарник Ника пораскинул мозгами и быстро решил проблему. В августе большая часть местных обычно покидает город в поисках прохлады, так что посетителей в зале было немного. Перони сдвинул два столика в углу, со счастливой улыбкой выслушал короткий перечень вечерних блюд и, сделав заказ, успокоился, как человек, готовый в полной мере насладиться гастрономическим раем.
Ник Коста знал толк в еде и уж по крайней мере мог оценить ее по достоинству, а то, что предлагалось здесь, в полной мере соответствовало понятию «домашняя кухня» с поправкой на то, что ели посетители все же не у себя дома. Его отход от строгих правил вегетарианства выразился в том, что он позволил себе взять рыбу, и объяснялся главным образом тем, что готовили ее здесь исключительно хорошо. На первое все заказали пасту с крошечными креветками и свежим, хрустящим рокет-салатом. Перони настоял, чтобы все, кроме Ника, взяли стинчи, обжаренную в масле с чесноком на медленном огне свиную ножку. Коста остановил выбор на восхитительных сарде ин саор, свежих сардинах, маринованных в уксусе и масле с добавлением лука, кедровых орешков и кишмиша. Блюдо это считалось венецианским деликатесом, и сестры готовили его каждый день, с полным правом заявляя, что лучшего не сыскать во всем городе. В результате довольным остался даже Лео Фальконе, поначалу состроивший кислую физиономию при виде налитого прямо из бочки красного домашнего вина, которое заменили двумя бутылками модного амароне.
Отодвинув наконец тарелку, Фальконе посмотрел на остальных с тем хитрым выражением, которое всегда вызывало у Ника ощущение неясной тревоги, улыбнулся Терезе Лупо и сказал:
– Самопроизвольное возгорание. Вы патолог. Сталкивались с такими случаями? Насколько это редкое явление?
Тереза едва не подавилась. Проглотив кусок, она изумленно уставилась на инспектора.
– Произвольное самовозгорание?
Фальконе вынул из кармана и положил на стол лист бумаги. Тереза взяла его, прочитала, мельком взглянула на официальный штамп в верхнем углу и прочистила горло.
– У них тут есть свой патологоанатом, – продолжал инспектор. – Довольно преклонных лет. Дело, похоже, знает. Так вот согласно его заключению, причиной смерти Уриэля Арканджело стало произвольное…
– И что дальше? – весьма невежливо перебила его Тереза. – Может скоро придется иметь дело с жертвами колдовства? Черной магии? Вы там, случайно, не обнаружили исколотых иголками восковых кукол? Может, к черту судебную медицину, а? Может, лучше взять на вооружение магическую доску? Господи… – Она отложила – вилку и нож – верный признак того, что заявление Фальконе задело ее за живое. – Не вздумайте только указать это как причину смерти а официальном отчете. Я все равно не позволю. Над вами будут потешаться. О вас станут писать, телевидение ославит вас на весь мир.
Нисколько не смущенный суровой отповедью, Фальконе лучезарно улыбнулся.
– А вот здешний патолог, Този, утверждает, что произвольное самовозгорание есть документально подтвержденный факт. Похожий случай описай у Диккенса. Если не ошибаюсь, в «Холодном доме".