– И когда это закончилось? – спросил Коста.
– Давно, – прошептал Альдо, и в глазах его, где только что плескалась лишь горечь, вспыхнул страх. – Кончилось все, когда к нам в дом заявилась полиция. Они взяли моего старика в оборот. Сказали, что это не шутки. Не просто пустая болтовня. Белла, конечно, его боялась. Если кто-то на что-то намекал, она такой шум поднимала. Кричала, что ей завидуют, потому и возводят напраслину. Понятно, что долго так продолжаться не могло. Когда пришли полицейские, Белла прикинулась паинькой. Свалила все на меня. Наверное, так оно и было. Не знаю. Я уже ни черта не знаю. Но хорошо помню, как старик отволок меня туда. – Альдо кивнул в сторону задней двери. За мутным, давно не мытым окном виднелся крошечный захламленный дворик. – Бил он меня, наверное, час. Так отделал, что живого места не осталось.
Оба его сына сидели, понуро опустив головы. Крепко ли им доставалось от отца? И как долго на этом острове будут править обычаи давних веков, передающаяся из поколения в поколение и не оспариваемая никем рутина жестокости?
– Белла была беременна, – заметил, переходя к делу, Фальконе. – Как по-вашему, кто мог быть отцом?
Браччи уставился на инспектора с неподдельным удивлением.
– Точно? Вы уверены?
– У нас есть медицинское заключение. Белла была на шестой неделе беременности. Ошибки быть не может. Вы постарались?
– Нет! – удивленно-обиженно откликнулся Браччи. – Говорю же вам, мы с ней давно это прекратили. Еще тогда. Да и тогда ничего в общем-то и не было.
– Тогда кто? – спросил Коста.
– Может, ее муж? – огрызнулся хозяин.
Фальконе покачал головой:
– Физически невозможно. Так утверждают медики. Детей у вашего зятя быть не могло.
– Богом клянусь, не знаю.
– Но вы же знали, что у нее были романы на стороне? – продолжал давить инспектор.
– Наверное. – Браччи пожал плечами. – Мужчины Белле нравились. Всегда. Уриэль был неплохой парень. Для Арканджело. Но… – Альдо заменил объяснение красноречивым жестом – выставил и опустил палец. – По крайней мере она так говорила. – Он хмуро уставился на потертый ковер под ногами. – Интересно, что она говорила обо мне?
– Уверены, что сестра не рассказывала вам о беременности?
Браччи рассмеялся. Коротко, сухо, с горечью.
– Шутите? Белла не сказала мне ни слова. Даже не намекнула. Если не Уриэль… – Он пожал плечами. – А вы чего ждали? Наверное, собиралась от него избавиться.
Вот так, подумал Коста. Все просто. Белла Браччи и Белла Арканджело. Разница невелика. И одни, и другие – люди практичные. Проблему легче устранить, чем решить. Избавиться от ребенка. Избавиться от мужа.
– Было бы неплохо, если б кто-то подтвердил ваши показания насчет той ночи. Показания родственников…
– Да сколько ж раз, черт бы вас побрал, надо повторять одно и то же! – взорвался наконец Энцо. – Он был с нами. Все время. А вам лучше заняться делом да поискать того, у кого была причина.
Замечательное предложение, подумал Коста, но облечь мысль в слова не успел – оконное стекло с дребезгом разлетелось на осколки. Все шестеро вздрогнули и замерли. Вслед за упавшим на пол кирпичом влетела бутылка с торчащим из горлышка тлеющим тряпичным жгутом.
– Ну хватит! – бросил Перони и, мгновенно вскочив со стула, выхватил самодельный фитиль, швырнул его на пол и неуклюже затоптал. – Милые у вас соседи. – Он наклонился, поднял бутылку за горлышко и водрузил на стол. – Похоже, кое-кого придется забрать с собой, чтобы остальные не распоясались.
Коста тоже встал и открыл дверь. Толпа стала больше и состояла исключительно из мужчин – нетрезвых, хохочущих, перебрасывающихся шуточками и, похоже, терпеливо ожидающих наступления вечера, чтобы устроить небольшой суд Линча.
Между ними и домом стояли трое полицейских в форме – со скрещенными на груди руками, скучающие, равнодушные.
Сдерживая закипающую злость, Коста направился к самому здоровому из троих – громиле, которого пару раз видел в квестуре Кастелло.
– Вас сюда прислали делом заниматься! Вот и занимайтесь, черт возьми! Кто бросил бутылку?