— Думаю, всё, что нам теперь остаётся, — это чтобы кто-нибудь ворвался и застал нас, — говорит он, и в этот момент волшебная дымка вокруг нас рассеивается.
Это отрезвляющая мысль. Я со вздохом отстраняюсь от него, кутаясь в одеяло.
— Нам повезло, что они этого не сделали.
— Всё будет хорошо.
— Знаю, ты в это веришь, но это не значит, что это правда.
— Ванесса…
— Эви ударила меня кинжалом за то, что я обняла тебя, — говорю я. — Она бы убила меня за это или заперла в той грёбаной темнице. Что мы делали прошлой ночью… Это не должно повториться. Это… это была случайность.
— Случайность, — тупо повторяет он.
— Да, — отвечаю я, хотя даже для моих ушей это звучит совершенно неубедительно. — Мы увлеклись. Это была плохая ночь, и нам обоим было грустно, и это… это была не наша вина.
Син кивает, будто я вылила ему на голову ведро ледяной воды.
— Прости. Мне не следовало приходить сюда. — Он слезает с моей кровати и тянется за рубашкой, которую мы бросили на пол. Натягивая её, разглаживая на своей рельефной груди, он быстро проводит рукой по своим шелковистым волосам и направляется к двери.
— Син, стой.
При моих словах он замирает, его плечи внезапно напрягаются.
— Мне не следовало приходить, — повторяет он.
— Но ты пришёл.
— Да.
— Почему?
Он оглядывается на меня, и его бордовый взгляд снова обжигает.
— Вероятно, по той же причине, по которой я чуть не выпотрошил принцессу Эвелин Ли посреди тронного зала.
Ах да. Я засовываю руку под одеяло и заправляю рукава ночной рубашки на место, натягивая шёлковое кружево на грудь. Приведя себя в порядок, я сбрасываю одеяло и встаю.
— Так не должно продолжаться. Одного из нас убьют.
Он раздражённо рычит и опускает взгляд.
— Знаю.
— И я… — Я колеблюсь, прежде чем признаться, но мне нужно, чтобы он знал. Мне нужно, чтобы он знал, что, если бы у меня был выбор, я бы выбрала его. — Ты подходишь для этого двора. Из тебя получится великий король.
— Ты не можешь знать этого наверняка.
— Я имела в виду всё что сказала прошлой ночью. Ты хороший.
Он поворачивается на пятках лицом ко мне, наблюдая, как солнечные лучи танцуют на моём теле.
— Наверное, с моей стороны прозвучит очень раздражённо, если я признаюсь, что устал от того, что не получаю желаемого, не так ли?
Я ничего не могу поделать с тем, что на моё лицо возвращается улыбка, хотя бы на секунду.
— Да.
Он снова кивает.
— Хорошо, тогда я этого не говорил.
— Хорошо.
Он опирается рукой о стену, и на его лице появляется меланхоличное выражение. Весь свет, оставшийся в комнате, мгновенно гаснет.
— Я тут подумал о подземелье…
— Я тоже, — говорю я. — Люди что-то упоминали — каждого из них собирала женщина с чёрными глазами. Это должно быть…
— Королева, — заканчивает он за меня.
— И, если она собрала их так быстро, — продолжаю я, — значит, ей должны были сообщить о них заранее. Обо всех нас.
— Да, — говорит Син. — Мы думаем об одном и том же. Один волк-изгой не смог бы покусать всех этих людей. Они были бы сломлены и бездушны, если не мертвы окончательно. Логически это не имеет смысла.
— Так, может быть, стая изгоев?
Он качает головой.
— Оборотни населяют достаточно много территорий на этой планете, так что целая стая не должна остаться незамеченной. Вероятно, это кто-то из этого двора. Кто-то, обладающий влиянием и властью, кто мог бы приказать нескольким оборотням помочь ему.
— И ты думаешь…
— Я пока не хочу говорить, что думаю, — честно признается он. — И даже не уверен, почему. Но, если я прав, тебе нужно быть осторожной. Веди себя как можно лучше. Приходить к тебе в комнату было глупо, но я хотел проведать тебя. — Он смотрит на меня, используя своё следующее заявление как оружие. — Знаешь, я рад, что пришёл. Мне не следовало приходить, но я не жалею ни об одной секунде.
Правда.
Мои щеки вспыхивают. Я мгновенно вспоминаю грубые звуки, которые он издавал, его шёпот обожания, ощущение его языка и рук.
— Я… я тоже.
Он улыбается, и от этого зрелища у меня подкашиваются колени.
— Ты помнишь, как ты в первый раз обратилась? — резко спрашивает он. — Когда ты ворвалась в тронный зал и попыталась напасть на принцессу?
— Да. — Как будто я могла это забыть.
— Вот тогда-то я и понял, что ты мне нравишься. Никто никогда раньше не противостоял Эви, никто никогда не выступал против двора. Ты вспыльчивая, добрая и чертовски упрямая, и я восхищался этим с того момента, как встретил тебя. — Он делает шаг вперёд и в мгновение ока оказывается передо мной, касаясь моей щеки. Его тень поглощает меня при дневном свете. Он огромный, он повсюду, его руки снова горячие и настойчивые. — Ванесса, не ходи больше в ту темницу. Не думаю, что тебе там безопасно находиться. Если этот двор пытает этих заключенных, тебя убьют, когда найдут.