— Как мы… как нам покинуть это ц-ц-царство? — спрашиваю я, запинаясь почти на каждом слове. Мои пальцы касаются его волос, и он напрягается ещё больше.
— Эти двери сами по себе являются порталом, созданным алхимиками много веков назад. Нам нужно только пройти через них, чтобы попасть в мир смертных… если стражники откроют их для нас.
Ух ты.
Всё это время выход был прямо здесь. К нему было легко добраться, если не считать охранников. Совсем не сложно. Мой дом — мой отец — находятся прямо по другую сторону от него.
— И что произойдёт, когда мы уйдём? — тихо спрашиваю я.
— Я не думал так далеко вперёд, — признаётся он, и его голос мрачнеет.
Я тоже не думала так далеко вперёд. Как я могу? В таком положении? С этим парнем? Я делаю несколько неуверенных шагов, чуть не падая и не заставляя нас растянуться на земле, но Каликс подхватывает меня прежде, чем я успеваю разрушить весь наш план.
Каликс, который надрал мне зад в классе. Каликс, который промыл мне рану с такой заботой, что у мне стало больно. Каликс, которого я победила в бою.
Каликс, кузен Сина.
— Обхвати меня ногами за талию.
Я моргаю. Я, конечно, ослышалась.
— К-Каликс?
— Твоими ногами. — Его руки перемещаются с моей талии на… ниже. Определённо ниже. Я прикусываю губу. — Если мы споткнёмся и упадем на глазах у стражи, нас запрут в наших комнатах быстрее, чем мы успеем моргнуть. У нас не будет времени спасти Сина. Замок отчаянно ищет предлог, чтобы заманить нас обоих в ловушку. Тебя, потому что ты особенная, а меня…
— Потому что ты сын её сестры, — заканчиваю я за него.
— Сын предательницы крови. — Каликс качает головой. — Я могу тебя понести. Так будет быстрее и эффективнее. Это просто будет выглядеть так, будто мы увлечены друг другом.
— Увлечены, — повторяю я, и мои ноги превращаются в желе.
— Да.
— Ой.
Он отстраняется достаточно, чтобы взглянуть на меня, не разрушая нашу уловку. Его глаза сужаются, а на скулах играют желваки, будто он пытается взять себя в руки.
— Всё в порядке, Харт. Это только до тех пор, пока мы не выйдем на улицу. — Пауза. Вдох. Он ещё больше понижает голос. — Но только если ты сама этого захочешь.
Хочу ли я оседлать Каликса, пока он прижимается ко мне каждым горячим и твёрдым дюймом своего тела? Честно говоря, я не хочу отвечать на этот вопрос. Не сейчас, когда мы с Сином стали таким… близки.
— Это естественно, — бормочет он, пытаясь успокоить меня. Или, возможно, он успокаивает себя. — Это естественная реакция, и она ничего не значит.
— Хорошо, — говорю я, а затем, поскольку не могу заставить себя сказать: «Пожалуйста, помоги мне оседлать тебя сейчас», я повторяю: — Хорошо.
Каликс пальцами впивается в мои бёдра, и он без усилий поднимает меня. Я обхватываю ногами его бедра, притягивая его к себе, и его живот сжимается, пока мы идём. Он почти неторопливо несёт меня мимо охранников. Мы всё ещё выглядим как любовники, может быть, чуть более… страстные. Его горячее прикосновение прижимается ко мне, и мои руки находят его волосы. Наши лица так близко друг к другу, что мы с таким же успехом могли бы целоваться. Но мы этого не делаем. Мы не будем. И всё же я не могу не поднять взгляд. Он уже наблюдает за мной из-под полуопущенных век. Его губы касаются моих, когда он ускоряет шаг. По моим венам пробегает электрический разряд. Он не Син. Он не добрый и не сердечный. Но он защищает. Он верный. Мои пальцы теребят прядь чёрных волос, и дыхание Каликса на вкус как полуночный дождь.
— Это ничего не значит. Мы враги, — шепчет он мне в губы, словно напоминая об этом факте, но огонь, который впоследствии вспыхивает во мне, просто катастрофичен. Ложь. Его зрачки расширяются.
— Враги? — спрашиваю я, не решаясь напрямую уличить его во лжи, когда мой пульс бьётся, как барабаны войны. Его хватка усиливается, а нос касается моего. Я почти забываю, где мы находимся. Я почти забываю, что он умирает.
— Ванесса, — говорит он. Затем, обращаясь к охранникам, говорит громким, грубым голосом: — Вы не возражаете? — Он кивает в сторону дверей. Я слышу, как у охранников перехватывает дыхание.
— Как долго? — спрашивают они, и их шаги раздаются вокруг нас. Я утыкаюсь лицом в ключицу Каликса, прижимаясь к нему, чтобы показать это. Будто мы так очарованы этим моментом и не боимся надвигающегося конца света. Хватка Каликса становится ещё крепче.
— Несколько часов, — грубо отвечает он.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Очень хорошо. — Охранники отступают — они отступают — и один из них сухо смеётся про себя. — Похотливый ублюдок. По крайней мере, она — не человек.