— Могу я хоть бы чем-то помочь? — в отчаянии кричу я ей вслед, но в ответ слышу только звук телевизора её родителей, из полуоткрытых окон доносится смешная мелодия из комедийного шоу. — Меня съедают заживо, — говорю я, отмахиваясь от пары назойливых комаров.
Тёплый ветерок уносит их прочь, а я горблюсь, обхватывая колени руками, и жду. Стрекочут сверчки. Вдали раздается автомобильный гудок. Я достаю телефон, чтобы прокрутить видео, но тут же убираю его с нетерпеливым вздохом. Какой бы сюрприз она ни приготовила, на него уйдёт целая вечность, и мы точно опоздаем…
Рядом со мной хрустит ветка.
Нахмурившись, я поворачиваюсь на звук, но в этой части двора растёт только одно лимонное дерево. Луна отбрасывает за ним длинные тени.
— Эй? — шепчу я, прищуриваясь от этих теней. Никто мне не отвечает. Конечно, никто не отвечает. Белки не умеют говорить.
Качая головой, я стараюсь не обращать внимания на покалывание в затылке.
— Селеста, нам правда нужно…
Она поспешно возвращается, пряча сюрприз под старым пляжным полотенцем. Её кобальтово-синие кудри развеваются на ветру, как ленты.
— Знаю, ты помешана на контроле, но постарайся быть терпеливой. Я почти закончила, — она взбегает по ступенькам мимо меня и врывается в свой дом. Родители кричат на неё за то, что она хлопнула дверью, но она не утруждает себя извинениями. Как только Селеста Уорд что-то задумывает, её не остановить.
А то я не знаю. В конце концов, так началась наша дружба — она подошла ко мне в первом классе, дёрнула за растрёпанные косички, которые мой отец неуклюже заплёл в то утро, и сказала, что мы будем сёстрами, нравится мне это или нет.
Не знаю, почему она выбрала меня, но до того дня я и понятия не имела, что такое настоящая дружба. Любовь Селесты безусловна и всепоглощающа. И это стоит того, чтобы посидеть в одиночестве под полной луной, пока она занимается тем, чем занимается.
— Почти готово! — кричит она через дверь.
Я прогладываю возражения. Потому что Селесту никогда не волновало, что мой отец считает обед тарелкой наспех разогретых в микроволновке начос, которые подаются под очень громкие полицейские сводки, доносящиеся из его рации, а меня никогда не волновало, что в средней школе она совершила мелкую магазинную кражу. Она приносит мне на обед мамины объедки, и я слежу за тем, чтобы она держалась подальше от всех объектов в радиусе тридцати миль от нас. Она сидит в первом ряду на всех моих волейбольных матчах с моим ярко-красным номером на щеке, а я крашу губы чёрной помадой и надеваю рваные колготки на её любимые концерты.
Так что, хотя мне и хочется развернуться, вышибить дверь и притянуть её к машине за волосы цвета электрик, я заставляю себя вежливо и совсем не агрессивно сказать:
— Я уже заказала нам билеты в кино.
Она не отвечает, и вокруг меня снова воцаряется тишина. Странно. Сверчки перестали стрекотать. Я борюсь с желанием оглянуться на лимонное дерево. Это белка. Всего лишь белка. Но мой затылок всё ещё покалывает, будто за мной наблюдают.
Однако как раз в тот момент, когда я набираюсь смелости отправиться на разведку, Селеста наконец возвращается. Она помогает мне подняться на ноги с широкой улыбкой на губах, позволяя мне вблизи рассмотреть огромный фиолетовый засос на её шее и прогнать все мысли о злобных белках-людоедах.
— Вот, — она поднимает крошечную фарфоровую тарелочку, красивую и розовую, с бантиками по краям, а на ней — отвратительный, на скорую руку приготовленный пирог из глины. Из кучи грязи, травы и желудей торчит одинокая зажжённая свечка. — С днем рождения, Ванесса.
Я смотрю на него, нахмурив брови. Удивительно, но меня смущает не землистая масса. А дата.
— Мой день рождения только во вторник. Ты рано.
— Я знаю, — пропевает она. — Но мы должны отпраздновать его сейчас! Сегодня пятница, и так получилось, что сегодня вечером будет большая вечеринка на пляже. Каковы шансы? — Её длинные ресницы трепещут, изображая невинность, будто это не было запланировано с тех пор, как она позвонила мне и попросила провести с ней вечер. Если бы я не любила её так сильно, я бы сорвала с неё майку, которую она мне одолжила, и задушила бы её ей.
— Нет.
Она слегка отодвигает тарелку и выпячивает губы.
— Ванесса Харт…
— Нет.
— …семнадцать исполняется только раз. Ты должна отпраздновать. Что может быть лучше, чем пить тёплую выпивку на пляже с шестьюдесятью самыми близкими друзьями?
Мои губы дёргаются.
— У меня даже пяти друзей нет.