Он резко выпрямляется.
— Я ничего не заметил.
— Знаю. Когда я потом посмотрела в зеркало, она исчезла. Будто это был какой-то сон… Но я видела её. Я чувствовала её запах и о-ощущала её.
— Тогда вполне возможно повреждение головного мозга, — говорит он, но его голос больше не звучит легко и непринуждённо. Он хмурится, оглядывается на коридор, и я оборачиваюсь. Каликс ждет там, где мы его оставили, но по его потемневшему взгляду видно, что он услышал. Конечно. Однако я больше не чувствую себя настолько рассерженной, чтобы беспокоиться об этом.
Син проводит рукой по волосам.
— Эмпаты? — говорит он. — Алхимики?
Я не понимаю смысла, но потом слышу Каликса, будто он стоит прямо рядом со мной.
— Может быть и то, и другое.
— Вот чёрт возьми, — Син берёт меня за руку и тащит на лестницу. Тяжёлые шаги Каликса эхом отдаются у меня за спиной, пока он не присоединяется к нам. Они вдвоём окружают меня, прижимая к стене.
— Повтори, что случилось, — говорит Син.
— Ничего не упускай, — добавляет Каликс.
Я делюсь всем, вплоть до сообщения, размещения и момента, когда оно исчезло.
Каликс хмыкает.
— Эмпаты могли бы заставить её думать, что она это видела, но они должны были бы находиться рядом, чтобы убедить её в этом. Все эмпаты при дворе в это время завтракали.
— А алхимики, — Син на секунду переводит взгляд на меня и объясняет, — оборотни, искусные в магических манипуляциях и изготовлении любых материалов, могли бы создать растворяющуюся жидкость, которая выглядит как кровь, а затем исчезает, но они бы вломились задолго до того, как ты проснулась, чтобы поместить её, — говорит Син.
— Итак… — начинает Каликс.
— Это могло быть и то, и другое, а могло и не быть ни того, ни другого, — заканчивает Син.
Я перевожу взгляд с одного на другого. Чувствуя себя не совсем дружелюбно и даже не совсем в своей тарелке, я бормочу себе под нос:
— Леди и джентльмены, оборотни Труляля и Траляля.
— Надеюсь, я Тру, — говорит Син, удивляя меня своим небрежным ответом.
Каликс не смеётся. Я тоже. Син снова вздыхает, огорчённый отсутствием у нас чувства юмора.
— У нас не будет возможности выяснить, что произошло, пока это не повторится во второй раз. И если это было на самом деле… подозреваю, что это может произойти раньше, чем мы думаем.
— Это было предупреждение, — соглашается Каликс. — Не удивлюсь, если это не прекратится, пока ты не умрёшь.
Я сердито смотрю на него, обнажая единственный клык. Я не буду извиняться за то, что ненавижу этого человека.
— Очаровательно.
Уна сказала, что здесь для меня будет небезопасно, но я подумала, что у меня ещё будет время научиться. Тренироваться. Я грызу ногти, тревога колотит по мне тяжёлыми кулаками. Дурацкие обострённые эмоции оборотня. Дурацкий замок. Всё это глупо.
— Мне нужно вернуться в свою комнату, — говорю я, прежде чем мои клыки успевают вонзиться в меня в очередном порыве эмоций, которые я, кажется, просто не могу контролировать. — Мне не следовало находиться здесь, на открытом месте.
— Ни в коем случае, — говорит Син. — У нас уроки, и я говорил тебе, что мы опоздаем, если не поторопимся. Наказание — болезненный роман.
— Они что, напишут «сучка» кровью у меня на груди? — спрашиваю я.
Син морщится, начиная подниматься по лестнице.
— Может, всё не так уж и плохо, — я следую за ним, потому что не хочу оставаться одна, и Каликс следует за мной. Я грызу кончик ногтя.
— Тебе нужно всего лишь сесть рядом с инструктором, — говорит Каликс. — Это не кажется драматичным для тех, кто не тратит по часу каждое утро на приведение в порядок волос.
— О чём ты забыл упомянуть, дорогой Кузен, — говорит Син, — так это о том, что место рядом с инструктором постоянно мокрое, а у некоторых из нас волосы становятся вьющимися при любой влажности.
— У тебя ни разу в жизни не было вьющихся волос, — бормочет Каликс. — На самом деле, я бы сказал, что у тебя довольно прямые волосы.
Син оборачивается, его рот открывается от удивления. Когти вырываются из-под его ногтей.
— И ты, Брут?
Я смотрю на ряды ступенек над нами.
— Что с вами обоими не так?
— Очень долгая история, Ванесса. С чего бы мне начать? — Синклер мгновенно втягивает когти, и даже не вздрагивает от боли. Затем он присоединяется ко мне на ступеньке ниже, эффективно преграждая Каликсу путь. — Я люблю долгие прогулки по пляжу, радугу на закате и старомодные коктейли с большим количеством бурбона. Мой отец умер, когда мне было семь, и Королева Сибилла заставила меня совершить моё первое убийство на следующий день после моего Утопления. А Каликс, — подчёркивает он, — ну, он мой двоюродный брат по материнской линии.