Я удивлённо смотрю на Каликса. Туника Сина выглажена и идеально накрахмалена, но у Каликса мятая, а волосы растрёпаны. Он выглядит так, будто вообще не должен быть связан с Сином.
— Ты… ты — принц?
Син смеётся прежде, чем Каликс успевает ответить.
— Ни в коем случае. Ну, он должен был бы, но его мать…
— Надушилась самыми отвратительными духами, — быстро говорит Каликс. — Вы двое можете двигаться побыстрее?
— Я думал, тебя не волнует, что ты опаздываешь, кузен, — говорит Син.
— Меня волнует то, что ты разобьёшься насмерть, и поскольку я в двух секундах от того, чтобы подхватить тебя и швырнуть на нижнюю ступеньку лестницы…
Син прищёлкивает языком по нёбу.
— Каликс, Каликс, Каликс… что мы будем делать с твоим характером?
Каликс сердито смотрит на него, но Син лучезарно улыбается и ещё больше замедляет шаг.
— Кроме того, даже если бы ты не любил меня как члена семьи, моё убийство было бы незаконным, а весь мир знает, насколько ты влюблён в закон.
— Закон, — тупо повторяю я.
Синклер останавливает меня на предпоследнем шаге и говорит:
— Не показывай своего волка людям. Не разглашай придворные тайны посторонним ушам. Не кусай людей без прямого разрешения регента. Ни при каких обстоятельствах не убивай своего собрата-волка. Таковы законы Семи Дворов.
— Но меня Укусили без разрешения, — возражаю я. Если не… — Разве не так?
— Да. — Син и Каликс обмениваются быстрым взглядом, который я бы не заметила перед трансформацией. Они чего-то недоговаривают. Я жду, пока они уточнят, давая понять, что не сделаю ни шагу, пока они не сделают. Наконец, Син откашливается. — Твои глаза, Ванесса. Если бы ты превратилась в Дельту или Омегу, твоё выживание было бы спорным. Королева Сибилла ничего не ценит больше, чем силу; она простила твоё превращение только из-за этих двух красавиц, — он указывает на мой пристальный взгляд.
Я прислоняюсь к стене, обдумывая остальные законы — обдумывая всё, от чего у меня кружится голова и учащённо бьётся сердце, — когда мимо нас по лестнице взбегают двое детей, мальчик и девочка со светлыми волосами и карими глазами. Значит, дельты. Они кланяются Синклеру, но даже не удосуживаются взглянуть на меня. Или на Каликса. Когда они выходят в коридор, я слышу их шёпот.
— Ты её видел? Уродина!
— Видел её? Ты его видел? Ублюдок чертовски подозрителен. Я слышал, что его отец был человеком… — их голоса доносятся издалека, пока они бегут по замку. Я смотрю на Каликса, ожидая, что он отведёт взгляд, но он встречает мой пристальный взгляд. Держит его. Провоцируя меня на дальнейшие расспросы.
Так я и делаю.
— Золотые глаза. Это делает тебя Бетой, не так ли?
Син фыркает, Каликс сердится, а я ухмыляюсь, гордясь тем, что могу постоять за себя. К сожалению, а может, и к счастью, Каликс не такой мелочный, как я. Он не клюёт на приманку.
— Тебе следует тренироваться, — говорит он. — Если ты хочешь защитить себя от угроз, тебе нужно изучать боевые искусства, трансформацию, астрономию, историю…
Звучит так похоже на обычную школу, что я почти улыбаюсь. Но это не так. Папа не будет отсылать меня. Селесты не будет дома, она не будет ждать меня с дополнительным кофе со льдом и карамелью. Я не смогу одолжить ей карандаши, которые она потеряет в тот же час, когда получит, и мы не будем сидеть в кафетерии, поедая посредственную пиццу и печенье и просматривая социальные сети в поисках новых фотографий наших возлюбленных. Например, Макса.
Мысль о его имени звучит у меня в груди, как пуля. Не так больно, как имя Селесты, — это не пуля. Просто синяк. Напоминание о жизни, которой у меня больше никогда не будет. Макс — парень. Он проснулся в своей постели и сегодня пойдёт в школу. Он не знает, что у меня сегодня день рождения. Он не знает, что Селеста больше никогда не испечёт для меня пирог. Он собирается двигаться дальше. А я… я застряну здесь навсегда.
— Ладно, — говорю я. — Отведите меня на занятия.
Каликс и Син идут впереди, а я следую за ними, оставляя позади себя девушку, которой я была.
16
Комнаты для занятий оборотней совсем не такие как у людей.
Прежде чем мы входим, Син говорит, что сегодняшний первый урок посвящён Архивам предков общества Высших, и, хотя название достаточно странное, чтобы я удивилась, оно не подготавливает меня к тому, что на самом деле меня ждёт. Я стою одна у входа, держась рукой за бронзовую дверь, и смотрю на комнату, которая кажется бесконечной, как Атлантический океан.