— Возможно, — продолжает инструктор, — вы хотели бы перечислить титулы в нашей монархии, принцесса, в порядке их значимости.
Эви вздыхает, раздувая ноздри.
— Если я должна.
— Вы должны.
— Очень хорошо. — Она отворачивается от меня и поворачивается к Сину, будто они ведут личную беседу. — Регент Волков управляет их континентом, и они могут жениться на ком захотят, хотя обычно пары выбираются в результате союзов и политических переговоров. — Она едва заметно смотрит в сторону Сина. — Затем идёт Оракул континента и Первый генерал. Оракул, как известно, изображён в «Искусстве оборотней» правой рукой регента, в то время как генерал — левой. Затем остальная свора ближайшего двора — обычно от четырёх до шести человек, которых регент высоко ценит. Как внутренний круг.
— После них идут герцоги и герцогини, которые правят странами или территориями внутри континента; графы и графини, которые правят штатами или провинциями внутри этих стран; и бароны и баронессы, которые правят городами или графствами. Аристократия несёт ответственность на младшие стаи, хотя в каждой стае мира также есть Альфа. Эти Альфы отчитываются перед своей баронессой, которая отчитывается перед своей графиней, и так далее, и тому подобное. Именно благодаря этому Семь Дворов остаются сплочёнными и сильными на протяжении тысячелетия. Законы соблюдаются независимо от того, в какой части света вы находитесь.
— Возможно, ты захочешь это записать, — говорит парень рядом со мной. Хотя он и не пытается предложить мне что-нибудь необходимое для этого, его слова не звучат так уж недобро. Но девушка всё равно вздыхает и протягивает мне лист пергамента, перо и чернильницу.
— Не обращай внимания на его манеры. Это Майлз, — бормочет она, и её голос звучит мелодично, как колокольчик, хотя её тёмно-коричневая рука дрожит. — Я Порция. Порция Монтгомери, дочь герцогини Клаудии Монтгомери и герцога Джулиуса Монтгомери с Канадской территории.
— Ох, эм… спасибо. Меня зовут Ванесса, — вежливо говорю я, пробую перо и тут же проделываю дырку в пергаменте. — У вас случайно нет ручки?
Резкий смех Эрика перекликается с кудахтаньем Катерины, и я сжимаю перо в кулаке. Оно ломается пополам, и Порция моргает, глядя на это. Затем достает ещё одно перо со своего стола, где она разложила несколько в аккуратный ряд.
— Здесь нет ручек. Традиционно мы сохраняем каллиграфию и почерк наших предков.
Я фыркаю, в очередной раз пытаясь писать новым пером. У меня ничего не получается.
— Обратите внимание на то, что в слове «каллиграфия» есть слово «ручка».
(прим. пер. — в оригинале «penmanship» (почерк, каллиграфия) и «pen» — ручка, перо).
Майлз тихо смеётся, и я ценю это. Он смеётся не надо мной, как остальные. Порция тоже, и Син тоже. Я бросаю взгляд на принца, о котором идёт речь, покусывая губу, но он по-прежнему не смотрит на меня. На Эви он тоже не смотрит. На его лице непроницаемая маска скучающего, красивого высокомерия, но глубоко спрятанные во мне магические инстинкты знают, что это ложь.
— Вот. — Порция опускается на колени возле моего стола и показывает мне, как пользоваться пером, даже когда остальные продолжают надо мной издеваться, а Инструктор Альварес требует, чтобы они прекратили. — Ты должна быть нежной, — говорит Порция. — Каллиграфия — это прежде всего мягкие, уверенные штрихи.
Может быть. Но сейчас я не чувствую себя ни очень мягкой, ни очень уверенной в себе.
— Спасибо, — шепчу я.
Порция улыбается, и её рука перестает дрожать.
— Политическая структура Семи дворов важна, но на самом деле её не так уж сложно понять. Здесь всё в макроуровне. Королевы правят континентами. Герцоги правят странами. Графы правят территориями, а бароны — городами. Конечно, править может любой пол. Это были просто примеры. Но в городах есть небольшие стаи, возглавляемые альфами. Однако мы с ними не общаемся.
Я открываю рот, чтобы ещё раз поблагодарить её, но Майлз прерывает нас, поскольку Инструктор Альварес продолжает объяснять разницу между графами и баронами.
— Тебе действительно нужно послушать, — умоляет он. — Если ты надеешься пройти Вознесение, ты же не хочешь быть последней в классе.
— За это предусмотрено наказание? — осторожно спрашиваю я, стараясь говорить как можно тише. — Быть последней?
Майлз хмурит брови, будто это самый глупый вопрос, который я могла задать.
— Дворяне, особенно члены королевской семьи, беспощадны. Они не выберут кого-то глупого для своего будущего двора. — Он говорит это не жестоко, а просто как ни в чём не бывало. Я склоняюсь над своей работой и снова беру в руки перо. На этот раз я не разрываю страницу.