Ждать пришлось даже меньше, чем она полагала. Всего через полчаса дверь кабинета внезапно открылась и профессор высунул голову в проём. Тедди сделала вид, что проверяет, плотно ли закрыто окно в торце коридора, когда профессор её окликнул:
– Иди забери посуду, она мне мешает. И почему вас вечно никого нет на кухне?!
– Да, господин, – невпопад ответила Тедди, не веря в своё везение. Он сам отдаёт ей посуду!
Чашки вернулись на поднос – одна совершенно пустая с подсохшими красными разводами на дне, вторая едва начатая. Никогда в жизни Тедди не несла ничего так бережно и внимательно, как эту чуть пригубленную чашку. Это был билет в светлое будущее. Спать ей сегодня не предстояло.
– Две унции сушёной мандрагоры, – бормотала Тедди час спустя, отмеряя на химических весах заранее заготовленные ингредиенты. Час ушёл на то, чтобы аккуратно донести драгоценный напиток до комнатки, убедиться, что никому от неё ничего сегодня уже не нужно и перечитать план проекта. Всё было выверено до последней запятой, но в успех всё-таки не верилось: Тедди поставила себе практически недосягаемую цель.
Но вот все порошки отмеряны, смешаны и добавлены в уже остывший и утративший аромат глинтвейн. Произнеся заклинание как молитву, Тедди помешала семь раз по часовой и семь раз против, сделала финальный пасс и…
Напиток забурлил, словно его поставили на раскалённую плиту, потемнел, а потом наоборот окрасился золотом, источая ароматы специй и чего-то опасного и нехорошего, и через пару секунд весь обратился в пар, не оставив в чашке даже засохшего ободка.
Тедди глубоко вдохнула внезапно посвежевший воздух, как будто магия забрала с собой даже запахи помещения. Ну всё, теперь ждать до завтра и смотреть, что будет.
С трудом заставив себя двинуться с места, Тедди наскоро ополоснулась и заползла под толстую перину. Ночи в замке были прохладными, а профессор не злоупотреблял магическим отоплением служебных помещений. Ну ничего, ей тут недолго осталось. Если всё прошло удачно, завтра уже уедет домой. Если нет, то… в общем, тоже. Дома, конечно, нищета, но, может быть, ей удастся на каникулах подработать у сельской ведуньи. Платит она едва-едва, не то что университетские профессора, когда нанимают ассистентов. Но с несданным проектом её точно никто из учительского состава не возьмёт даже на полставки, не говоря уж о том, чтобы разрешить ей работать и учиться одновременно. В общем, будущее было, может, и светлым, но очень далёким.
Она была уверена, что не сможет сомкнуть глаз, так взбудоражило её ожидание развязки, но усталость от дневной работы сделала своё дело, и к полуночи Тедди уже давно и душевно сопела в подушку.
И тут дверь в её комнату потихоньку открылась.
Ну как потихоньку. Потихоньку эта дверь в принципе открыться не могла. Лучше сказать, она открылась медленно и многообещающе, издав при этом душераздирающий скрип, подобный стенаниям душ грешников, мучимых в аду.
Вошедший замер, вжав голову в плечи. Тедди же, за месяц привыкшая к этой какофонии, только высунула нос из-под перины и сонно пробормотала:
– Что-то нужно?
Ответа она не услышала, вместо этого она внезапно поняла: да, нужно, и не что-нибудь, а она сама.
Тедди резко села на постели, подняв руки для оборонительного пасса. Нет, что ей удалось заворожить самого председателя комиссии – это уже было практически невероятно, но чтобы он ещё и не распознал приворот и слепо пошёл у него в поводу… Не может быть!
Впрочем, свою ошибку она поняла очень быстро: перед ней стоял вовсе не профессор. Да и сказать, что этот тип стоял, было можно только с большой натяжкой: он скорее парил, подметая рваными краями чёрного плаща пыльный каменной пол Теддиной комнаты.
В темноте пришелец был просто конусообразной чёрной массой, только сверху на фоне подсвеченного коридора можно было различить косматую голову с какими-то пучками по бокам, но этого было достаточно, чтобы понять, что это не профессор. Тот был коротеньким и почти лысым, а те волосы, что ещё оставались по бокам его головы, совершенно точно не могли торчать таким вороньим гнездом.
– Ты кто? – прохрипела внезапно пересохшим горлом Тедди.
Ответа снова не последовало, но она как-то сразу поняла, что перед ней стихийный дух.