Стоит ли говорить о том, что тот день, когда Уильям неожиданно заключил брак с твоей матерью, стал для меня самым счастливым мгновением моей жизни. Я испытывала ни с чем не сравнимое облегчение и искренне верила, что это моя семья пожалела меня, понимая, как отвратительна мне сама мысль о союзе с Демори.
Однако радость моя длилась недолго. Уильям очень быстро освободился от выгодной жены, стал еще богаче, влиятельнее и опаснее. Выдержав всего несколько месяцев после оглашения приговора первой жене, он напомнил моему отцу о прошлых договоренностях, и тот, несмотря на все мои мольбы и истерики, согласился.
Наша свадьба была делом решенным. Моего мнения никто так и не спросил. Всю ночь перед церемонией бракосочетания я провела в слезах. Самое жуткое меня ожидало в храме, где должен был проходить брачный ритуал. В отличие от Дианы, меня посвятили во все мерзкие подробности таинства, и я была полностью в своем уме, хотя предпочла бы наглотаться психотропных препаратов, чтобы ничего не понимать и не помнить.
– Ты не выглядела запуганной и несчастной, когда появилась в имении Демори, – прерываю я «увлекательный» рассказ Марии.
– Всё верно. – Она останавливает на мне расфокусированный взгляд, подернутый дымкой воспоминаний. – Я вошла в его дом влюбленной юной женой.
– Он тебя загипнотизировал? – скептически ухмыляюсь я. – Кронос, конечно, силен в плане манипуляций с сознанием женщин, но не настолько, чтобы за сутки промыть мозги девушке, которой был дико неприятен.
– Не спеши, Дэрил, – жестом останавливает меня Мари и, сделав короткую паузу, продолжает свою историю: – Сразу после ритуала мы отправились в свадебное путешествие и целый месяц провели на уединенном курорте. Этого времени Уильяму оказалось достаточно, чтобы кардинально изменить мое представление о себе. Не буду вдаваться в подробности, они тебе ни к чему, но назад я возвращалась безумно влюбленной в своего мужа. Он больше не казался мне некрасивым, высокомерным, жестоким и старым. Я забыла обо всех жутких слухах, которые ходили вокруг его имени. Он искренне смеялся, когда я взволнованным шепотом делилась с ним этими самыми слухами, и заверял, что в них нет ни слова правды.
– Не знал, что Кронос умеет смеяться, – иронично оброняю я.
– Тогда он еще не был Кроносом, – оспаривает Мари. – Но уже умел феерично сыграть любую роль. Я слепо верила ему, как верят все влюбленные женщины. Первый год супружества омрачал только ты, Дэрил. Но на тебя я злиться не могла, так как всей душой понимала твою боль. Мне хотелось защитить тебя, несмотря на то что ты уже был достаточно взрослым мальчиком. Истоки твоей ненависти происходили от любви к матери, которую ты считал несправедливо осужденной.
– Я и сейчас так считаю, – агрессивно вставляю я.
– Твое право, – не спорит Мария. – Свое мнение по этому поводу я тебе уже озвучила.
– Продолжай, – нетерпеливо требую я. – Можешь перейти к тому моменту, когда закончилась ваша счастливая семейная идиллия.
Она издает еще один тяжелый вздох, подносит к губам бокал и делает жадный глоток, как умирающий от жажды путник. Отрешенно смотрит сквозь меня, снова погружаясь в нерадостные воспоминания.
– Идиллия закончилась, когда я узнала, что слухи о моем муже не придуманы завистниками. – Ее голос пропитан горечью, и мне кажется, я знаю, о каком именно эпизоде идет речь. – Ты должен помнить, что Уильям часто отправлял меня погостить к родителям. Тогда я думала, что он делает это потому, что понимает, как я скучаю по дому. Однажды я решила сделать любимому мужу сюрприз и вернулась раньше, не предупредив его. – Мари прерывается, опуская взгляд на мелко подрагивающие пальцы.
– Можешь не продолжать. Я помню этот день, – мрачно киваю я.
– Да, ты помнишь. – Скупая улыбка расползается по бледным женским губам. – Я много раз задавалась вопросом, почему ты, так изощренно и методично изводивший меня на протяжении долгих месяцев, молчал о том, что происходит в имении в мое отсутствие. Ты жалел меня, Дэрил?
– Я предпочитал не замечать, – уклоняюсь от прямого ответа. Мои слова можно интерпретировать как угодно, но Мари понимает правильно.
– Ты лукавишь.