Присутствующие заметно оживляются, нетерпеливо протягивая руки к дисплеям. Охваченные азартом и возбуждением, они на несколько роковых секунд упускают меня из виду.
Королева первая замечает неладное. Ее экран транслирует совсем не то, что она ожидала увидеть. Подняв голову, Эрида с нарастающим ужасом и запоздалым озарением смотрит мне в глаза. Я делаю шаг назад, и передо мной вырастает закаленная стена, отделяя королевский лофт от кабины лифта.
Вскочив, королева бросается к разделяющей нас стене, запуская волну всеобщей паники. Главы правления и их свита нервно покидают свои места, взирая на меня с долей недоверия и шока. Неловко смахивают на пол бокалы с недопитым алкоголем и хрустальные вазочки с пурпурным порошком. Эрида что‑то кричит и хаотично колотит кулаками по стеклу. Все‑таки она не зря выбрала себе имя богини хаоса и раздора. Жаль, что ненадолго. Хотя нет, мне не жаль. Сострадание неведомо тому, кто выбрал путь мести. Эрида продолжает беспомощно биться о стекло, словно пойманная в банку бабочка.
Я не слышу ни звука, не чувствую ни единой вибрации. Стены королевского лофта и правда способны выдержать удар любой силы.
Снаружи и изнутри.
Запустив секретный механизм на рукояти трости, я быстро набираю на открывшейся панели короткий код, и цифровая голограмма над овальным столом мгновенно обнуляется. В распахнутых глазах королевы вспыхивает обреченная ярость и отчаянная мольба. Сняв маску, я посылаю ей прощальную улыбку, и через секунду всё пространство лофта превращается в огненный ад, пожирающий всех, кто находится внутри.
Активированная кабинка лифта приходит в движение и медленно ползет вниз. Я развязываю шейный платок, бросаю его на пол вместе с тростью и, запрокинув голову, вдыхаю полной грудью.
Вот и всё.
Игра закончена, дамы и господа.
– Гостевые апартаменты и минус первый уровень зачищены, – раздается в наушнике голос Гейба. – Все остальные обитатели «Улья» находятся в своих сотах. Никто не пострадал. Что у тебя?
– У меня пострадали все, кроме меня, – отзываюсь я, кривя губы в сардонической ухмылке. – Где ты сейчас?
– Я на крыше. Вертолеты готовы к взлету. Охрану пришлось ликвидировать, экипаж готов сотрудничать, – четко и по делу рапортует Гейб. – Как действуем дальше?
– Собирай всех своих и грузи в вертушки. Нас ждет еще одна серьезная заварушка.
– Приказ понял. Сколько времени на сборы?
– Минимум.
– Ясно. Координаты? – со свойственной ему краткостью уточняет батлер.
– Координаты будут загружены в бортовые системы непосредственно перед взлетом. Чем позже нас обнаружат, тем выше шансы отделаться малой кровью.
– Куда мы летим? – не удовлетворившись моим пояснением, настойчиво спрашивает Гейб.
– На «Полигон». И нас там точно не будут встречать с цветами и овациями.
– Это самоубийство, Бут. – В голосе батлера звенит напряжение. – Там работает подготовленный спецназ, лучшие вояки из ведущих армий мира. Что мы против них с тремя боевыми и пятью пассажирскими вертушками?
– Гейб, мы только что убрали всех, кто управляет ведущими армиями мира. Мы летим на «Полигон», чтобы заявить свои права на все действующие объекты корпорации.
– И забрать королеву? – проницательно вставляет батлер. Да, мне пришлось частично посвятить его в свои планы.
– Королева летит с нами, Гейб. – Оглянувшись на звук шагов, я встречаю сдержанный, холодный взгляд Марии Демори. Ни триумфа, ни удовлетворения. Эта женщина давно потеряла способность проявлять эмоции. Как и я.
– Ты готова? – не разрывая зрительного контакта, спрашиваю я.
Вместо ответа она протягивает руку и крепко, совсем не по‑женски сжимает мою ладонь. Второй на контрасте невесомо касается моей щеки, заставляя окаменеть от неожиданности.
– Я всегда знала, что однажды ты станешь тем, кто уничтожит совет. Мы в тебе не ошиблись. – Мария сокращает расстояние между нами и прижимает прохладные губы к моей щеке. – Пора, Дэрил.
– Мы? – прищурившись, уточняю я.
Она быстро отстраняется, сделав сосредоточенное лицо. Внутренности скручивает от тошнотворной догадки. «Мы» – никакая не оговорка. Я еще не до конца осознаю, что всё это значит, но ясно одно – ее нельзя брать с собой. Мария Демори – единственная гарантия на случай, если мои подозрения оправдаются.