Я приглушенно вскрикиваю от каждого удара, сжимая внутренними мышцами распирающую изнутри каменную плоть. Он глухо рычит, долбясь агрессивно и жестко. Не щадит, не гладит, не целует, практически не прикасается, если не считать хватку его пальцев на моих ягодицах. Между ног всё горит, на бедрах наверняка останутся синяки. Дэрил никогда не трахал меня так грубо, но мне до одури хорошо. Пошлые шлепки наших тел и хриплые мужские стоны подстегивают растущее внизу живота напряжение. Сердце заходится в сумасшедшем ритме, в горле сухо. Мне нужно совсем немного…
– Еще, – срывается с моих губ, и Дэрил окончательно отпускает тормоза. Вбивается чаще, резче, мощнее. – О господи… Ты меня убьешь.
– Убью, но сначала трахну, – хрипит он, вонзаясь особенно глубоко.
– Я не могу…
– Слабачка. – Дав мне короткую передышку, накрывает взмокшим от пота телом и прикусывает кожу на моем плече.
– Пожалуйста… – снова умоляю я, сама не зная о чем.
Дэрил принимает мой возглас за приглашение и продолжает… Я дергаюсь, выгибаюсь, скребу ногтями стену, взвыв от переизбытка ощущений. Колени трясутся, пальцы ног не достают до пола. Он держит меня на весу, без устали насаживая на раскаленный член. Ненормальный. Дикарь. Несколько резких толчков, и я срываюсь на крик. Болезненно острый оргазм обрушивается внезапно, выкручивает, пульсируя в каждой клетке. Накрывает волнами. Жесткий откат и взрыв. Снова и снова. По нарастающей. В какой‑то момент я сдаюсь, отключаюсь, погружаясь в вязкую бесконечную эйфорию. Измученное тело безвольно расслабляется, и Дэрил тут же подхватывает меня, удерживая в вертикальном положении. Догоняет через пару рваных ударов, мощно содрогается и с хриплым стоном кончает.
Какое‑то время мы стоим у стены, восстанавливая дыхание и медленно приходя в себя после дикой случки. Назвать этот животный акт сексом даже у меня не повернется язык. Запредельный опыт, но повторения я не хочу. По крайней мере, не сегодня. Несмотря на полученный кайф, чувствую себя разбитой, опустошенной, использованной. Такого раньше не было. С ним – никогда.
Что‑то изменилось. В том, как он двигается, смотрит, говорит, трахается. Или Дэрил всегда был таким? Я же его толком и не знала.
К глазам снова подступают слезы, плечи мелко дрожат. Жалкая плакса. А чего ты хотела? Признаний в любви до гроба? Гроб – пожалуйста, а любви тебе никто не обещал.
– Прекрати нагнетать. – Дэрил, как всегда, без труда улавливает мое состояние.
Он так близко. Невыносимо близко. Одна его рука обернута вокруг моей талии, вторая по инерции сжимает ягодицу. Дышит мне в висок, невесомо водит губами по щеке, выворачивая душу запоздалой нежностью.
– Нам обоим нужно было выпустить пар. Получилось так, как получилось.
Я даже не знаю, что на это сказать. Он таким образом извинился? Просто так получилось? Просто выпустили пар? Серьезно, что ли? По мне словно каток проехался. Сначала в одну сторону, а потом обратно, чтобы утрамбовать поплотнее.
– Отпусти, пожалуйста. Я могу стоять. – Сама удивляюсь, как ровно и без эмоций звучит мой голос.
– Уверена?
Киваю. Дэрил колеблется пару секунд, но все‑таки убирает руки и нехотя отступает. Без его тепла я резко замерзаю и злюсь, люто злюсь на себя за такую реакцию.
– Диана… – требовательно зовет он, но не приказывает, к счастью.
Ух ты, я снова стала Дианой. Выпустил пар и имя сразу вспомнил. Вслух язвить не осмеливаюсь. Боюсь очередного «повернись». Еще одной долбежки у стены я точно не выдержу.
– Не трогай меня пока, – бубню себе под нос.
Не оборачиваясь, стаскиваю до конца свои джинсы, подхватываю с пола свитер и, ни разу не взглянув в его сторону, трусливо сбегаю в душевую. Не думала, что придется воспользоваться подвальными удобствами, но увы.
Быстро споласкиваюсь в чуть теплой воде, с досадой разглядывая расцветающие на заднице синяки. Между ног неприятно саднит, мышцы болезненно ноют, распухшие губы горят. Сукин сын. Получилось у него.