Дэрил не двигается, но я всем нутром чувствую его пожирающий взгляд, дурею от собственного бесстыдства и на четвертом толчке кончаю. Трясусь, как припадочная, и кричу. Он хрипло смеется, шлепая меня по заднице, и забирает инициативу. Трахает в том же бешеном ритме, что в прошлый раз. Жесткие, грубые толчки, синяки на бедрах и запредельный кайф. Сегодня я нуждаюсь в его животном доминировании еще больше, чем он сам. Не успеваю толком остыть, как меня уносит снова. Еще ярче и острее. Запредельно. До помутнения сознания и искр из глаз. Спазмы удовольствия только нарастают, прошибая до кончиков пальцев.
После очередного взрыва падаю на колени и удовлетворяю его ртом. Беру максимально глубоко, издавая похабные звуки, и кайфую от того, как несдержанно стонет и дрожит мой хладнокровный монстр, когда с гортанным рычанием изливается в мое горло. Дэрил одержимо смотрит, как я судорожно глотаю и жадно вылизываю то, что осталось на нем. В почерневших глазах плещется что‑то по‑звериному дикое. Он расслабляет пальцы, которыми до этого держал в кулаке мои волосы, и ласково проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.
– Я хочу убить всех, кто тебя этому научил, – хрипло произносит он. На лице Дэрила смятение, почти шок, и на контрасте с нежностью прикосновений агрессия в его голосе вызывает временный ступор. И кажется, он удивлен не меньше меня.
– Это потому, что ты меня любишь, Дэрил, – отмираю я, перехватывая его руку. Закрыв глаза, блаженно улыбаюсь и целую открытую ладонь. – Успокойся, чудовище. Никого убивать не нужно. Я тоже тебя люблю. – Всасываю указательный мужской палец губами, бросая на онемевшего растерянного мужа самый развратный взгляд.
Боже, он такой забавный, когда пытается проанализировать то, что не поддается анализу.
– Уж прости, что красавица тебе досталась с гнильцой, – выпустив его палец, ухмыляюсь я. – Поможешь подняться, а то ноги разъезжаются? – прыскаю от смеха.
Дэрил молча кивает, бережно подхватывает меня под мышки и ставит на поддон. Сцепив руки вокруг его шеи, я ласково мажу губами щетинистый подбородок. Никогда не видела Дэрила таким заросшим, но мне нравится, как и лучики морщин в уголках глаз, которые раньше не замечала.
– Нет никакой гнильцы. Только мед, – расщедривается на улыбку. – С небольшой горчинкой, – добавляет с ухмылкой и, склонив голову, целует меня в губы. Чувственно, но настойчиво. Я впускаю его язык и сдавленно стону, потираясь твердыми сосками о его грудь. С ума сойти, кажется, я не прочь повторить. И Дэрил тоже, судя по тому, как торопливо подсаживает меня за ягодицы и быстро выносит из запотевшей ванной.
Через неопределенное время затраханная, вымотанная и дважды вылизанная, я с чувством зашкаливающего удовлетворения лениво потягиваю вино, перекинув ноги через колени сидящего рядом мужа.
Он задумчиво смотрит на огонь, одной рукой лениво поглаживая мое бедро, во второй держит наполненный бокал, к содержимому которого так и не притронулся. А я смотрю исключительно на него. Жадно пожираю глазами, не таясь своего обожания. Не слепого, не больного и не одержимого. Несмотря на весь ужас, боль и грязь, через которые мы прошли, моя любовь так же чиста, как небо в его глазах. Я не питаю несбыточных наивных иллюзий. Я знаю, кто он и на что способен. Знаю, что завтра он может заставить меня рыдать кровавыми слезами и безжалостно раздавить мое сердце, но это будет завтра, а сейчас я отчаянно мечтаю, чтобы снежная буря заперла нас в этом доме навсегда.
Повернув голову, Дэрил встречает мой поплывший взгляд, и в глубине прозрачных зрачков трескается лед. Поставив рядом бокал, он протягивает руку и гладит мои скулы с пронзительной нежностью.
– Ты светишься, – тепло улыбается Дэрил.
Конечно, я помню, что его улыбкам верить нельзя, но почему‑то верю, что эта – настоящая. Возможно, потому, что помню его слова, которые он произнес, когда мы спускались в бункер. «Я бы не сказал, что несчастлив сейчас». То же самое происходит со мной.
– Жаль, что это ненадолго, – вздыхаю я, позволяя тягостным мыслям пробраться в голову.
Хочется заткнуть себе рот, не говорить того, о чем наверняка пожалею, но поздно. Я и так слишком долго держала это в себе.