В комнате пусто, но Диана точно где‑то в доме, ее вещи я видел в прихожей. Подбросив в очаг пару поленьев, окидываю взглядом нетронутый ужин или уже завтрак на две персоны, накрытый на кофейном столике. Выглядит аппетитно, от тарелок поднимается дым. Доставили совсем недавно. Забота и щедрость генерала поражает. Видимо, решил нас побаловать напоследок.
Криво ухмыляюсь, заметив две бутылки вина той же марки, что мы пили накануне. К нему Диана тоже не прикоснулась и встречать меня не вышла. С последним понятно, это предсказуемая и даже логичная защитная реакция, но отказ от еды – безрассудная глупость с ее стороны. Наверняка ведь голодная. Последний раз мы ели утром, а потом было как‑то не до этого.
– Я знаю, что ты не спишь. Иди сюда, Ди, – громко зову я, глядя на плотно закрытую дверь спальни.
В ответ, разумеется, игнор. Ладно, я попытался. Почти вежливо, между прочим. Тяжело вздохнув, смотрю на остывающий ужин, отчетливо понимая, что мне сейчас тоже кусок в горло не полезет, а завтра не факт, что будет время на завтрак. Придется силком кормить и себя, и ее.
Толкнув плечом дверь в спальню, захожу внутрь. Включаю свет и сперва немного теряюсь, потому что здесь Дианы тоже нет. Однако на аккуратно застеленной постели замечаю ее толстовку и другие следы пребывания. Джинсы висят на спинке стула, на полу валяется смятое влажное полотенце.
– Ты в прятки поиграть решила? Тебе сколько лет, Ди? – раздраженно бросаю я.
Молчит. Боится, провоцирует или правда не понимает, что мне не до ее дурацких выходок?
– Выходи, черт бы тебя побрал! – Терпение лопается, как мыльный пузырь, и я даже слышу характерный треск. Хотя нет, это больше похоже на сдавленный всхлип. Рыдает, что ли? Ну да, повод же есть.
Быстро огибаю кровать и нахожу свою пропажу на полу у прикроватной тумбочки. Сидит, скрючившись и прижав к груди колени. Растрепанные волосы скрывают лицо, побелевшие пальцы сжаты в кулаки. Драться собралась? Уж не со мной ли? Будь она мужиком, я бы сам ей от души вмазал, да так, чтобы в ушах зазвенело.
– Не холодно на полу? – Придав голосу непринужденный тон, я опускаюсь рядом.
Опираюсь спиной на кровать, вытягиваю перед собой ноги, специально задевая торчащие из‑под безразмерного халата голые женские ступни. Она судорожно вздыхает, подбирается, отворачивается, всем видом демонстрируя, что мое присутствие ей, мягко говоря, в тягость. Но ничего, потерпит.
– Ни о чем мне не хочешь рассказать? – холодно интересуюсь я. Она отрицательно трясет головой, отодвигаясь еще дальше. – Зря. Знаешь, как называется то, что ты сделала?
– Убийство из милосердия, – бросает надтреснутым голосом.
– Нет, Диана, – стальным тоном возражаю я. – Это предательство. Ты второй раз бойкотировала мое решение.
– Ну, убей меня, – огрызается она. – Чего ждешь? Или слабо, потому что за меня есть кому вступиться?
Вот, значит, как. Мрачно ухмыляюсь, гипнотизируя тяжелым взглядом белобрысый затылок. Не знаю, что я ожидал услышать, но точно не это.
– Угрожаешь мне, Ди? – спрашиваю с леденящим спокойствием.
– Я тебя просила по‑хорошему. Ты не услышал. – Она вскидывает голову, наконец осмелившись посмотреть мне в лицо. – Я нашла другой вариант, и не думай, что он дался мне легко.
– Вижу, что нелегко, – негромко отзываюсь я, глядя на ее опухшие веки, покрасневшие глаза, высохшие дорожки слез на бледных щеках.
Молчим пару минут, напряжение стремительно растет, душит, выворачивает наизнанку. Диана сдается первой, отводит взгляд, трет ладонями лицо.
– По мне так же убиваться будешь? – Не знаю, почему именно этот вопрос, но всё внутри замирает… и ломается, когда она шумно втягивает воздух и смотрит на меня так, словно я ее ударил.
– Ты грязно играешь, Дэрил. – Опустив голову, Диана прижимается щекой к коленям.
– Это всего лишь вопрос. – Поддев пальцами острый подбородок, насильно поворачиваю ее лицо к себе. – В нем нет никакого подвоха.
– Уравниваешь себя с ним? – В устремленном на меня взгляде кипит злость.
– В отличие от него, я жив.
– Спасибо, что напомнил. – Диана вцепляется в мое запястье, но у нее явно недостаточно сил, чтобы заставить меня убрать руку. Жду, что она, как обычно, пустит в ход ногти, но этого не происходит. Ее пальцы замирают на моем пульсе. Серые глаза темнеют, приобретая оттенок расплавленного серебра. – Дело ведь не только в том, что Эйнар пошел против тебя. В первую очередь ты хотел преподать урок МНЕ. Ты хотел заставить МЕНЯ уяснить, что твои решения превыше всего. Но ведь это ТЫ приставил Эя ко мне. ТЫ хотел использовать его чувства, чтобы прикрыть меня. И он прикрывал, спасал и защищал. Я дышу, потому что твой гребаный план сработал. Поэтому – да! Мне нелегко, мне мучительно сложно осознавать, что я сама отдала команду о прерывании его жизни, но это лучше и честнее, чем то, что с ним сделал бы ты.