Диана замолкает, задохнувшись от накала эмоций. Гнев в ее глазах угасает, сменяясь опустошением и усталостью. Узкие плечи безвольно опускаются, а теплые пальцы неосознанно гладят вены на моем запястье.
– Я понимаю, почему ты это сделала. Не нужно мне объяснять, – через силу выдавливаю из себя.
– Нет, – сквозь зубы цедит она. – Не понимаешь. Для тебя смерть не более чем зуд от укуса комара, а я еще не успела настолько зачерстветь и способна чувствовать и видеть грань, которую ты давно перестал замечать.
– Я вижу грань, Ди. Не надо лепить из меня исчадие ада.
– Не видишь! – она снова яростно опровергает мои слова. – Что для тебя преданность, Дэрил? Ты сам был предан кому‑то по‑настоящему? Хотя бы один день? Хотя бы час? Науми, Медея, Дао, и черт знает сколько их было еще… Ты убил всех, но прежде заставил поверить тебе. Скажи, у тебя хотя бы раз дрогнуло сердце? Шарахнуло что‑то в груди? Ты понимаешь, насколько бесчеловечной, циничной, жесткой и грязной была твоя игра? Или тебе всё равно?
– Мне не всё равно, – возражаю я, но Диана не слышит. Ей необходимо выплеснуть все, что разрывает ее изнутри, не дает дышать и сводит с ума.
– Если тебе не терпится кого‑то наказать и подвергнуть пыткам, так сделай это со мной, но ты виноват не меньше, – сделав короткую передышку, она продолжает изливать на меня бессвязный поток обвинений. – Для тебя не существует ничего, кроме твоей одержимой, больной мести. Неужели ты не видишь, что стал таким же, как те, против кого сражался?
– Ты хочешь, чтобы я убедил тебя в обратном? – Мой голос звучит ровно и сдержанно, но какой ценой… Не знаю, что именно в моем вопросе ставит ее в тупик, но она вдруг застывает с открытым ртом, растерянно моргает, приглаживая ладонями растрепавшиеся волосы. – Я не стану этого делать, потому что ты права. Я такой же, Ди. Такой же, как они.
– Ты можешь измениться, – неуверенно лепечет Диана.
Глядя в ее распахнутые, полные отрицания глаза, я не могу не вспоминать о том, что сказал мне Кронос. О выборе, который предстоит сделать и ей тоже. Если он не солгал, то прямо сейчас Диана находится на стадии принятия решения либо уже его приняла. В любом случае в глубине души она знает, что случится завтра, и, что бы мы ни сказали друг другу сейчас, это ничего не изменит.
– Не могу. И ты не сможешь, – горько улыбаюсь, медленно качая головой.
– Хотя бы попытаться…
– Мы уже изменились. Отыграть назад не получится, – отрезаю я.
– Солги мне, Дэрил. Ты это умеешь. Я разрешаю… – прижав кончики пальцев к дрожащим губам, на крайней грани отчаяния умоляет Диана. – Скажи мне, что всё закончилось. Что завтрашний день будет лучше.
– Ничего не закончилось, Ди. – Протянув руку, невесомо касаюсь бледной щеки. – Но только от нас зависит, каким будет завтрашний день.
– Скажи, что твое сердце принадлежит мне, и я смогу его встретить без страха. – Она зажмуривается и ласково трется о мою ладонь, как никогда нуждаясь в утешении. Я мягко притягиваю ее к себе, усаживая на колени. Одной рукой обнимаю за талию, второй зарываюсь в волосы, прижимаюсь губами к пульсирующей венке на виске. Обхватив дрожащие пальцы, прижимаю маленькую ладошку к своей груди.
– Забирай, – хрипло шепчу я, слушая ее рваное дыхание. Она замирает на долю секунды, а потом резко обмякает, прячет лицо в изгиб моей шеи и шумно вдыхает.
– Я сказала ей, что выберу тебя. – Ее тихий шепот без спроса врезается в грудную клетку, и ядовитое жало вонзается еще глубже. – Но это так сложно, Дэрил. Так невыносимо больно.